Реклама

Разделы сайта

Новые комментарии

Реклама от Google AdSense

!!! Чтобы найти нужные вам саженцы, культуру, сорт и т.д., воспользуйтесь поиском, размещённым вверху каждой страницы. На сайте можно найти почти любой посадочный материал: семена, саженцы и прочее. Нужно самим поискать а не ждать "золотую рыбку" для услуг. По личным вопросам к авторам необходимо обращаться по указанным на страницах адресам, а не в комментариях. Личная переписка удаляется
Каталоги на посадочный материал постоянно обновляются. Советуем регулярно проверять изменения в соответствующих разделах, на персональных страницах садоводов и на других страницах сайта

При введении комментария просим указывать своё имя и регион и свой e-mail-адрес

Иван Владимирович Мичурин: биографический очерк

Иван Владимирович Мичурин: биографический очерк

Составил А. Н. Бахарев

Источник: И. В. Мичурин. Сочинения в четырёх томах. Госсельхозиздат. М. 1948.

Copyright: Геннадий Казанин

Date: 05.02.2010 

***

1. Детство и юность И. В. Мичурина

Иван Владимирович Мичурин родился 28 (15) октября 1855 года в Пронском уезде, Рязанской губернии (Ныне Пронский район Рязанской области). (В некоторых документах И. В. указывал дату рождения 14 октября). Его отец, Владимир Иванович Мичурин, происходил из мелкопоместных дворян. В Пронском уезде проживало несколько семей мелкопоместных дворян Мичуриных.

Эти семьи владели небольшими поместьями – до 50 десятин земли – близ деревень Алабино, Биркиновка, Юмашево.

Отец Мичурина, Владимир Иванович, получил домашнее образование и служил некоторое время на Тульском оружейном заводе в качестве приёмщика оружия. Женившись против воли родителей на девушке «простого сословия», он вскоре вышел в отставку в чине губернского секретаря и поселился навсегда в своём маленьком поместье «Вершина» близ деревни Долгое–Мичуровка.

Иван Владимирович был в семье седьмым ребёнком.

Действительность сурово встретила рождение будущего великого естествоиспытателя. Он родился в ветхой и тесной лесной сторожке. Убогая обстановка объяснялась тем, что родители его были вынуждены уехать от буйной, нервно больной бабки (по линии отца), жизнь с которой была невыносима для всей семьи.

Передавая воспоминания отца о своём рождении, Иван Владимирович рассказывал:

«Та осень, благодаря рано наступившим холодам, была снежная, суровая. И новая печка, которую отец успел сложить в сторожке за день до моего появления на свет, была ещё сырая, не белёная».

Родители решили было уже зимовать в лесной сторожке, но бабке вскоре было выделено особое помещение, и Мичурины снова перебрались в поместье.

Братьев и сестёр своих Иван Владимирович не помнил, так как все они умерли в младенческом возрасте. Высокая детская смертность была характерна для крепостной деревни, лишённой какой бы то ни было медицинской помощи.

Пронские помещики князья Орловы, Шаховские, Полторацкие, владевшие многими тысячами десятин лучшей земли, не построили ни одной больницы; сосед Мичуриных богач Бурцев построил в Пронском и Сткопинском уездах дюжину церквей и ни одной больницы и школы.

Мичурин, к счастью, был здоровым ребёнком и в детстве вообще не болел.

Когда мальчику исполнилось 4 года, мать его, Мария Петровна, отличавшаяся слабым здоровьем, заболела горячкой и умерла в тридцатитрёхлетнем возрасте.

Лишенный присмотра матери, предоставленный самому себе, ребёнок большую часть времени проводил в саду и на берегу р. Прони.

Страстная любовь к природе и стремление проникнуть в её «тайны» резко отличали маленького Мичурина от его сверстников.

«… Только я, как помню себя, всегда и всецело был поглощён только одним стремлением к занятиям выращивать те или другие растения, и настолько сильно было такое увлечение, что я почти даже не замечал многих остальных деталей жизни; они как будто все прошли мимо меня и почти не оставили следов в памяти».

Маленький Мичурин отличался необычайной наблюдательностью и стремлением к знанию.

В дошедшем до нас редком документе, – небольшом дневничке, помеченном 1869 годом, – мы находим записи тринадцатилетнего Мичурина, изучающего «опыт метеорологических предсказаний за 100 лет от 1868 до 1968 гг.».

Этот «опыт», выписанный, по-видимому, из какого-то календаря тех времён, говорит уже о многом. В твёрдом, совершенно чётком почерке, в зарисовки созвездий и планет, которыми подросток Мичурин сопровождает свои выписки, уже чувствуется непреодолимое желание вступить в разумную организованную борьбу со стихиями, желание определить своё отношение, найти своё место в этой борьбе.

Подростка-метеоролога интересуют не одни только фазы планет и не планеты сами по себе, «которые управляют, – как у него записано, – этими годами», а условия климата, характер цветения, размеры урожайности – вот какие слова мелькают на пожелтевших страничках его дневничка, пролежавшего около восьмидесяти лет.

Мичурин очень рано чувствует свою склонность к изучению природы.

Копать, сажать, сеять, собирать плоды и семена мальчик предпочитал обычным детским играм и развлечениям. Но более всего его интересовали семена, незримо хранящие в себе зародыши будущего могущества жизни.

С несвойственными ребёнку интересом и наблюдательностью маленький Мичурин отыскивал в саду и огороде лучшие по форме и окраске семена. У него были целые коллекции семян. Но особенно любил мальчик возиться с посевами семян яблонь, слив и вишен. Их он собирал из лучших по величине и вкусу плодов и ягод.

Лишившись матери и чуждаясь бабки, мальчик рано начинает жить трудовой жизнью. Учась дома, а затем в Пронском уездном училище, он весь свой досуг, всё каникулярное время посвящает работе в саду. Ещё в детстве он в совершенстве овладевает различными способами прививки растений, в восьмилетнем возрасте он мастерски производит окулировку, копулировку, аблактировку. Много было повырезано им на берегах р. Прони краснотала для того, чтобы научиться этому искусству. Зато сколько было с пользой привито плодовых деревьев, постоянно радующих своим пышным развитием взгляд юного садовода.

В училище Мичурин выделялся своим прилежанием и способностями. На развитие у подростка Мичурина наклонностей к растениеводству несомненно оказало своё влияние то, что его отец и тётка, Татьяна Ивановна, много отдавали времени работе в саду; влияли, конечно, и богатые природные условия «Вершины».

Доставшаяся Владимиру Ивановичу, по разделу с братьями и сёстрами, «Вершина» представляла собой небольшую, в пятьдесят длинников (длинник – десятина, 30х80 саженей, 1,09 га), лесостепную дачу, омываемую с юго-востока речкой Вязовкой и окружённую высокими зелёными холмами. В восточном углу дачи зеленела роскошная берёзо-дубовая роща, собственно «Вершина», пересечённая пополам глубоким сухим оврагом, склоны которого заросли живописным подлеском из березняка, рябины, орешника, дикой груши и высоких трав, характерных для среднерусской уремы (урема – приречный лес).

Тщательно оберегаемая Пронским лесхозом и находящимся здесь колхозом имени Мичурина, возобновляемая новыми насаждениями дуба, «Вершина» и поныне составляет один из самых живописных уголков местности.

Тяга к природе была настолько сильна у Мичурина, что по субботам он, не дожидаясь подводы из «Вершины», уходил домой пешком, даже во время половодья. Юный натуралист знал в окрестностях «Вершины» каждый куст; он первым приносил вести о начале пробуждения любимого обитателями усадьбы растения, о распускании цветка, созревании ягод, появлении грибов.

Наступили юношеские годы, и всё чаще и чаще задавал себе Мичурин вопрос: «кем быть?». У него было большое желание поступить в высшее учебное заведение. И вот, по окончании Мичуриным Пронского уездного училища, 19 июня 1872 г., отец его, собрав последние гроши, готовит сына по курсу гимназии к поступлению в Петербургский лицей.

Но как раз в то время, когда юный Мичурин мечтал о высшем образовании, пришла беда. Ещё сравнительно молодой отец его неожиданно заболел. Вслед затем обнаружилось, что поместье заложено, перезаложено и должно пойти на уплату долгов.

Наступило полное разорение. Семья, состоявшая из дряхлой бабки и теток, распалась. Лишённый средств к существованию, отец поселился у крестьянина в Мичуровке, а сын перешёл жить к своей тётке (по отцу) Татьяне Ивановне Мичуриной. Это была умная, энергичная, хорошо, образованная и очень чуткая женщина. Она всегда с исключительным вниманием и заботой относилась к своему племяннику. Её маленькое поместье в Биркиновке, где Мичурин в школьные годы проводил почти всё своё каникулярное время, послужило для него другой школой – школой осмысленного труда и демократического образа мыслей; здесь он много читал и многому полезному научился.

В течение года происходит коренная ломка всей жизни Мичурина. Тётка его, Татьяна Ивановна, готовая пожертвовать для него всем, едва-едва существовала сама. Дядя, Лев Иванович, помог лишь определиться Мичурину в Рязанскую губернскую гимназию, в остальном он равнодушно относился к больному брату и племяннику.

Однако, поступив в гимназию, Мичурин недолго в ней проучился. Вскоре он был исключён «за непочтительность» к начальству: здороваясь на улице с директором гимназии, гимназист Мичурин, из-за сильного мороза и болезни уха, не снял перед ним шапки. Но этот случай был только предлогом. Истинная причина заключалась в том, что между дядей, Львом Ивановичем, и директором гимназии, Оранским, произошла ссора. Оранский за принятие Мичурина в гимназию требовал взятку, а Лев Иванович её не дал.

В конце того же 1872 г. И. В. Мичурин получил место коммерческого конторщика товарной конторы ст. Козлов, Рязано-Уральской железной дороги (ныне ст. Мичуринск, Московско-Рязанской жел. дор.) с месячным окладом в 12 рублей.

В 1874 г. Мичурин занимает должность товарного кассира, а затем и одного из помощников начальника той же станции. Но эту должность, сравнительно неплохо оплачиваемую, он вскоре потерял за едкую насмешку над начальником станции Эверлингом.

Вечная нужда, мелкая, до одури однообразная работа, грубые окрики начальства, взяточничество конторщиков и их попойки в ближнем трактире после 16-часового рабочего дня – такова была обстановка, в которой находился в те годы Мичурин.

Однако тяжёлая обстановка жизни и работы не сломила Мичурина. Двенадцать лет службы на железной дороге не подчинили его засасывающему влиянию мелкочиновничьей среды, не заглушили в нём всепоглощающего стремления посвятить свою жизнь любимому с детства делу – растениеводству.

2. Семья, мастерская, первые искания

Работая еще в должности помощника начальника станции, Иван Владимирович встретил Александру Васильевну Петрушину, дочь рабочего винокуренного завода, на которой вскоре женился. Приводим небольшую справку из семейной хроники Мичурина. Отвечая на запрос департамента земледелия, Мичурин 10 ноября 1911 г. пишет.

«Женат 28 августа 1874 г. на мещанке г. Козлова Александре Васильевне Петрушиной, родившейся в 1858 году. От этого брака имею двух детей: сына Николая, родившегося в 1876 г., и дочь Марию, родившуюся в 1877 г.».

Женитьба привела Мичурина к окончательному разрыву с родственниками. Обнищавшая, но верная сословным традициям родня, узнав о его намерении жениться на девушке мещанского сословия, пригрозила Ивану Владимировичу лишением прав наследования. Это был чванливый, но совершенно пустой жест, ибо наследовать было нечего.

И только тётка, Татьяна Ивановна, по-прежнему сохраняла свою привязанность и вела с ним постоянно переписку.

Жена Мичурина, Александра Васильевна, женщина энергичная и трудолюбивая, её сестра Анастасия Васильевна, а впоследствии дочь Мария Ивановна и племянница жены А. С. Плaтонкина (в замужестве Тихонова) составили новую семью Мичурина. Они были прекрасными помощницами великого естествоиспытателя и безропотно делили с ним изнурительный труд и все тяготы жизни в годы царизма.

Материальное положение Ивана Владимировича и Александры Васильевны в то время было самым плачевным. С потерей Мичуриным места помощника начальника станции молодые супруги испытывали крайнюю нужду, близкую к нищете. Но именно здесь-то и проявилось железное терпение Мичурина.

В России, вплоть до 1915 г. (когда впервые была учреждена кафедра по плодоводству в Петровской, ныне Сельско­хозяйственной академии им. К. А. Тимирязева) не было ни одного высшего учебного заведения, которое готовило бы квалифицированных специалистов по садоводству.

Исключительная бедность сортимента, отсутствие опытных селекционных учреждений, низкая агротехника – все это было характерно для плодоводства царской России. Известно, что из всего громоздкого сортимента плодовых и ягодных растений только 20% имели действительную хозяйственную ценность, тогда как остальные 80% являлись лишь обременением для садов. Садоводство было мелким, раздробленным. Из общей площади садовых насаждений страны около 600 тыс. гектаров более 3/4 садов имели площадь менее чем по 0,25 гектара.

В своих работах Мичурин так характеризует сортимент плодовых растений старой России.

«После тринадцати … лет всестороннего теоретического и практического изучения жизни растений и, в частности, дела садоводства и его нужд в местностях средней части России, после того как я объехал и осмотрел все выдающиеся в то время сады и садовые заведения, а также на основании личного испытания качеств и свойств сортов плодовых растений, годных для культуры в средней и северной частях бывшей европейской России, я в 1888 г. пришёл к заключению о слишком низком уровне состояния нашего садоводства. Сортименты были крайне бедны и, кроме того, засорены различными полукультурными, а иногда и прямо дикими лесными деревьями. Из сносных сортов по продуктивности в то время повсюду фигурировали на первом плане среди яблонь – одни Антоновки, Боровинки, Скрижапели, Грушовки и т. п.; среди груш – Бессемянка, Тонковетка, Лимонка; среди вишен – Владимирская и её сеянцы; среди слив – сеянцы различных тернослив и тёрна…. Среди груш совершенно не было зимних сортов. Что касается черешен, абрикосов, персиков и винограда, то эти виды плодовых растений только изредка встречались в оранжереях, о культуре же их в открытом грунте не было и помину».

Как теория, так и практика русского садоводства того времени нуждались в революционном преобразовании. Эту миссию смело взял на себя одинокий исследователь И. В. Мичурин. Уже в эти годы (1875-1877) Иван Владимирович задумывается над вопросом улучшения и пополнения сортимента плодовых растений средней и северной России.

Для постановки опытов И. В. Мичурин заарендовал за 3 руб. в месяц пустующую городскую усадьбу, площадью в 130 саженей (около 500 кв. метров) «с небольшой частью запущенного садика».

Источником средств для опытных работ явилась часовая мастерская, которую открыл Мичурин. Эта пустующая усадьба фактически представляла свалочное место, и Мичурину пришлось потратить много труда на подготовку её к посадке растений, но она была для него дороже всего. На этом клочке земли начиналось замечательное дело улучшения растений, образовывался зародыш знаменитой мичуринской зелёной лаборатории. Начинается кипучая, восторженная, не знающая устали, полная самых смелых дерзаний, самых радужных надежд, деятельность.

Здесь «я и проводил, – пишет Мичурин через 36 лет, все свободные от занятий в конторе часы, затрачивая на приобретение растений и их семян те незначительные сбережения, которые старался экономить от своего жалованья из конторы, зачастую отказывая себе в самых необходимых расходах».

Однако на первых порах Мичурину пришлось испытать тяжёлое разочарование, обусловленное неопытностью, недостатком знаний.

«... при тогдашних моих слишком поверхностных знаниях предпринятого дела, – писал он много лет спустя, – казалось легко выполнимым, но затем, впоследствии, выяснилась вся тяжесть взятого мною на себя труда. Потребовалось глубокое изучение как жизни растений вообще, так в частности и влияния разных климатических и почвенных факторов на разные формы строения организма каждого вида растений».

В течение последующих лет Мичурин с жадностью набрасывается на изучение русской и иностранной литературы по садоводству. Но в книгах того времени он не находит ответа на множество волнующих его вопросов.

Мичурин прямо отправился в зелёную лабораторию природы с тем, чтобы, как выразился академик Б. А. Келлер, «испытывая её с редким талантом экспериментатора и наблюдая её зорким глазом прирожденного натуралиста», во что бы то ни стало вырвать у неё её «тайны».

3. В оковах царизма

Период с 1877 по 1888 г. в жизни Мичурина был особенно тяжёлым. Это был период беспросветной нужды, тяжёлого труда и· моральных потрясений, связанных с неудачами в области акклиматизации плодовых растений.

Однако Иван Владимирович продолжал упорно бороться с встающими на его пути трудностями.

Плата за аренду и обработку земли, приобретение инвентаря и материалов, непрерывное пополнение Питомника семенами и растениями из разных стран требовали больших средств.

Поэтому по возвращении с дежурства Мичурину приходилось сидеть далеко за полночь, занимаясь починкой часов и ремонтом различных приборов. Мичурин не был простым ремесленником, он и в эту работу вносил своё, новое. В нём жил настоящий изобретатель. И несколько десятков лет спустя, Мичурин совсем не случайно высказал в своём обращении к XVI съезду ВКП (б) мысль о том, что «всё, с чем я сталкивался, я старался улучшить; работал по разным отраслям механики, электричества, улучшал инструменты, изучал пчеловодство. Но самой любимой моей работой была работа по улучшению сортов плодово-ягодных растений».

Позднее Мичурин писал по этому поводу: «Использование растений в том виде, как они есть в природе, может принести мало пользы. Их надо улучшать, перестраивать, наделять полезными качествами, уничтожать их отрицательные свойств».

Ещё в 1888 г. Мичурин изобрёл великолепный опрыскиватель «для комнатных цветов, оранжерей, теплиц и для всяких посевов как в парниках, так и на открытом воздухе». Редакция журнала «Русское садоводство» (журнал А. К. Грелля) опубликовала по этому поводу две статьи Мичурина и горячо рекомендовала опрыскиватель садоводам.

Сосед Мичурина по усадьбе, начальник Козловских паровозоремонтных мастерских, инженер С. А. Грунди, влиятельное лицо в городе и на транспорте, ввиду предполагавшегося приезда в Козлов начальника дороги, решил электрифицировать станцию. (Об электричестве в глухой провинции в то время бродили самые невероятные толки).

Зная об увлечении и отличных по тому времени знаниях Мичурина в области электричества, Грунди предложил ему помочь осветить станцию, обещая хороший заработок.

И Мичурин не только составил первый проект освещения станции при посредстве электрического тока, но и осуществил его.

Установка и ремонт телеграфных и телефонных аппаратов долго ещё были главным источником получения средств для ведения опытной работы. От этого времени Иван Владимирович сохранил на всю жизнь шутку: «Много вольт, но мало ампер, что одно и то же: быстро, но не густо». Её он часто повторял в тех случаях, когда было много болтовни, но мало дела.

В результате неутомимых поисков Иван Владимирович собрал огромную в 600 с лишним видов коллекцию различных плодово-ягодных растений, которые густо заселили арендуемый им участок у домовладельцев братьев Горбуновых.

«Скоро арендованная мною усадьба, – писал он, – настолько переполнена была растениями, что долее не было никакой возможности вести на ней дело».

Страшная теснота на участке грозила прекращением работ и гибелью части растений, а денег на приобретение нового участка не было. В своём дневнике за 1887 г. Мичурин пишет:

«В течение 5 лет нечего и думать о приобретении земли. И расходы по возможности надо сокращать до крайних пределов. А после продажи части прививок и дичков, на шестом (т. е. в 1893 г.) приблизительно 5000 шт., на сумму 1000 рублей (т. е. по 20 копеек), можно приобрести и землю, огородить её и засадить».

Не находя в себе силы для уничтожения части испытываемых растений, Иван Владимирович пытается выйти из создавшегося положения путём ещё большего уплотнения растений. «Посадить между деревьев и по забору. Считая по 4 вершка на каждое растение, можно продержаться три года», – пишет он в своём дневнике.

Но эти ухищрения не помогают. Теснота становится нестерпимой. Нужен более просторный участок. Мичурин решает ещё более сократить расходы семьи, чтобы сэкономить на этом для покупки земли.

Отныне Мичурин тщательно учитывает все расходы до копейки, занося их в свои дневники, оберегая тем самым себя от всяких «необдуманных» и «лишних» трат.

Постоянные тревоги, бессонные ночи, недоедание, металлическая пыль над верстаком в мастерской приводят к тому, что к весне 1880 г. у Ивана Владимировича обнаруживаются серьёзные признаки расстройства здоровья.

Для поправки своего здоровья Мичурин, взяв отпуск и закрыв свою мастерскую, перебрался с семьёй на мельницу Горелова, находящуюся далеко за городом и примыкающую к роскошной дубраве, называемой «Хорек», где было единственное жилое строение – дом мельника, который он сдал на лето внаймы Мичурину.

Прекрасная, здоровая местность, свежий воздух и солнце быстро восстановили здоровье Ивана Владимировича, который теперь всё своё время посвящал наблюдениям над растениями и чтению литературы.

Здесь в своих занятиях с растениями Мичурин впервые подвергает критической проверке приобретенные им из книг знания по ботанике, систематике, морфологии, анатомии и физиологии растений.

Он внимательно изучает окружающую его дикую растительность, стремясь разгадать сущность влияния окружающей среды на формирование растения. Среди буйно растущей зелени его зоркий глаз натуралиста различает подчас мельчайшие, незаметные для неопытного наблюдателя отклонения, дающие в процессе естественного отбора преимущества одному растению над другим, принадлежащим к тому же виду. Его мысль усиленно работает над вопросом изменчивости.

Много лет спустя, Мичурин писал: «Природа, как видно, в своём творчестве новых форм живых организмов даёт бесконечное разнообразие и никогда не допускает повторения». Это свойство организма изменяться в результате скрещивания и под воздействием окружающей среды Иван Владимирович сумел в дальнейшем блестяще использовать для планового создания новых превосходных сортов плодово-ягодных растений. Вероятнее всего, что именно там, в «Хорьке», появляются зародыши замечательного учения Мичурина об управлении развитием организма растения.

Много времени проводит Иван Владимирович за исследованиями корневой системы различных представителей лесной и луговой флоры. Опыт работы с плодовыми растениями и эти наблюдения приводят его к выводу об особой значимости корней, о возможности влияния подвоя на привой и обратно. Уже в 1888 г. он помещает в журнале «Вестник садоводства, плодоводства и огородничества» (№ 9, стр. 402) статью «О влиянии сорта дичка на качество плода вишен». Эти мысли разрастаются впоследствии в стройную систему взглядов и принимают форму его методов ментора и предварительного вегетативного сближения.

В то время у Мичурина уже имелся некоторый опыт внутривидовой гибридизации. Составление гербария различных растений и ботаническое изучение строения цветка приводит Мичурина к разработке особых приёмов в технике гибридизации.

В начале осени Мичурин снова перебрался в Козлов, сняв квартиру в доме Лебедевых, на той же Московской улице. При доме имелась усадьба с садом. По свидетельству современника Мичурина И. А. Горбунова, через два года Иван Владимирович приобрёл с помощью банка этот дом, вместе с усадьбой, но отсутствие средств и большие долги вынудили его тут же заложить участок и дом сроком на 18 лет.

На этой усадьбе были выведены первые мичуринские сорта: малина Коммерция (сеянец Колоссальной Шефера), вишни Гриот грушевидный, Мелколистная полукарликовая, Плодородная и межвидовой гибридный сорт вишни Краса севера (вишня Владимирская ранняя х черешня Винклера белая); сюда была перенесена вся коллекция растений с усадьбы Горбуновых. Но через несколько лет и эта усадьба оказалась настолько переполненной растениями, что вести на ней опытную работу не было никакой возможности.

В начале осени 1887 г. Мичурин узнал, что священник пригородной слободы Панское, Ястребов, продаёт участок земли в семи километрах от города у слободы Турмасово, под «Кручью», на берегу реки Лесной Воронеж. (Здесь ныне находится центральная усадьба совхоза-сада им. И. В. Мичурина, располагающего площадью в 2500 га молодых садов с мичуринским сортиментом).

Осмотрев этот участок, Мичурин остался им очень доволен, хотя из 12,5 десятин (около 13,5 га) участка в дело могла пойти лишь половина, так как другая половина была под рекой, обрывом, кустарником и прочим неудобьем.

Денег у Мичурина было так мало, что совершение сделки затянулось до февраля 1888 г. Вся осень и большая часть зимы 1887/88 г. ушли на лихорадочное добывание денег при непосильном, доходившем до изнеможения, труде.

Решившийся на все, Мичурин продаёт весь посадочный материал питомника, влезает в большие долги под заклад половины ещё не купленной земли.

26 мая 1888 г. желанная покупка земли, наконец, состоялась. Но и при невероятной расчётливости и бережливости она кончилась тем, что у Мичурина осталось всего-навсего 7 рублей. Это был весь денежный «капитал», на который он мог рассчитывать в деле основания первого в истории русского плодоводства селекционного питомника.

Долгие годы мечтавший оставить службу на железной дороге и заняться селекцией, Мичурин вынужден был продолжать работу монтером ещё один год.

Иван Владимирович перенёс на приобретённый участок ценнейшие сеянцы, которые находились в городском рассаднике, и заложил коммерческий питомник – в дальнейшем единственный источник средств для ведения опытного деда.

Все это было сделано личным трудом Мичурина и членов его семьи. Они даже не имели возможности нанять подводу для перевозки растений с городского участка и носили их за 7 км на своих плечах.

При тяжёлом ручном труде, при ежедневном изнурительном хождении по 14 км, на столе были выращенные им самим овощи, «цыбик чая за 2 копейки на заварку» да чёрный хлеб. Сам Иван Владимирович, вспоминая то время, рассказывал, как он при своих запоздалых возвращениях домой часто ужинал одной тюрей, т. е. хлебом и луком, накрошенными в солёную воду.

При подобных условиях нечего было и думать о постройке на новом участке жилища, и вся семья жила два сезона в шалаше.

Прошло пять лет. На месте запущенного пустыря зеленели стройные гряды гибридных сеянцев яблонь, груш, слив, черешен, вишен, ягодники; тут же были вкраплены впервые появившиеся в Козлове абрикосы, персики, виноград, тутовое дерево, маслина, жёлтый папиросный табак.

В самом центре участка был построен домик, утопающий в зелени. Это было низенькое, маленькое, напоминающее скорее амбар, строение. Здесь жили Мичурин и его семья.

Иван Владимирович, недавно сменивший фуражку железнодорожника на широкополую шляпу, жил теперь безвыездно в своём питомнике; казалось, что мечта его о независимой и обеспеченной жизни, посвящённой творческой деятельности, близка к полному осуществлению. Но такова была лишь внешняя сторона дела. Ещё, пожалуй, никогда Мичурин не был так озабочен.

«Не имея в то время основательных сведений о подборе сортов плодовых растений, – писал Мичурин позже в одной из своих статей, – я решился лично испытать и изучить достоинства возможно большого количества сортов, для чего выписал из многих садовых заведений в России, а частью и из-за границы свыше 600 различных видов и сортов плодовых и декоративных растений. Но вскоре, как и следовало ожидать, результаты такого «сбора» принесли массу разочарований. Во-первых, уже просто по одному наружному виду, по формам побегов и листвы, имевших резкую разницу у деревцев одного и того же сорта, но полученных из разных мест, являлось полное основание подозревать путаницу, которая впоследствии, действительно, обнаружилась; во-вторых,. по прошествии первой же зимы, как на зло особенно суровой, пришлось выключить из коллекции большую половину всего количества сортов, как оказавшихся безусловно невыносливыми. Затем, после нескольких тёплых зим – с вторичным наступлением суровых, потери возобновились, и от обширной коллекции осталась едва десятая часть и то, за малым исключением, самых заурядных по вкусовым качествам плодов русских сортов».

С 1884 года И. В. Мичурин вёл работу и по гибридизации. Так, им уже был выведен прекрасный межвидовой гибридный сорт вишни Краса севера; в питомнике имелось также 10 тыс. сеянцев замечательных сортов вишни – Мелколистной полукарликовой, Плодородной и т. д.

После страшного опустошения, нанесённого южным и западноевропейским сортам нашей «русской зимой», Иван Владимирович окончательно убеждается в безуспешности испробованного им метода акклиматизации старых сортов путём прививки и решает продолжать свои работы по выведению сортов плодово-ягодных растений наиболее верным путём, путём искусственного скрещивания и направленного воспитания гибридов. Встреча с известным учёным садоводом д-ром Бетлингом (ярым противником акклиматизации плодовых растений по способу Грелля) и поощрительное отношение его к планам Мичурина окончательно утвердили последнего на путях гибридизации.

«Мне пришлось ввести в дело гибридизацию, – пишет он, – т. е. скрещивание лучших по продуктивности и вкусовым качествам иностранных нежных сортов с нашими местными выносливыми сортами плодовых растений. Это дало возможность гибридным сеянцам соединить в себе наследственно переданные им от скрещенных растений-производителей красоту и лучшие вкусовые качества иностранных сортов и выносливость к климату нашей местности местных морозостойких форм».

Разочаровавшись в акклиматизации старых сортов путём прививки, а не посева семенами, Мичурин с огромным подъёмом принимается за гибридизацию растений. Но широкая постановка этих работ требовала новых средств, а неустойчивый, противоречивый капиталистический рынок, несмотря на то, что Мичурин прибегает для популяризации своих новых сортов к бесплатной рассылке растений, черенков и семян, препятствует сбыту посадочного материала, выращиваемого в питомнике.

Жизнь Мичурина на Турмасовской даче в первые годы, пока торговый питомник, этот теперь единственный источник существования и ведения опытной работы, не получил широкой известности, сложилась так, что ему приходилось думать прежде всего о куске хлеба для своей семьи. Но Иван Владимирович не падал духом. Он возлагал большие надежды на очевидные преимущества своих сортов. Еще за год до первого выпуска в продажу саженцев, Мичурин, на двенадцатом году своих селекционных работ, рассылает во все концы России «Полный иллюстрированный (рисунками самого Ивана Владимировича) прейскурант фруктовым, декоративным деревьям и кустарникам, а также свежего сбора семенам плодовых деревьев, имеющимся в садовом заведении Ивана Владимировича Мичурина».

Замечательно, что прейскурант этот, не имеющий ничего общего с обычными рекламными каталогами торговых фирм, несёт в массы садоводов революционизирующие взгляды экспериментатора и является скорее действенным научным руководством, чем прейскурантом. Каждая строка его дышит новой мичуринской идеей. В основу его положены принципы всестороннего улучшения плодовых растений.

В прейскуранте, со свойственной Мичурину остротой, он осуждает заблуждения среди плодоводов в деле изменения старых привозных нежных сортов путём их прививки на местные подвои, горячо пропагандирует идею создания своего, нового отечественного сортимента. При этом он подчёркивает значимость правильного учёта почвенных и климатических условий различных районов и устанавливает неразрывную связь между характером воспитания сеянцев в питомнике и жизнеспособностью, стойкостью их в садах.

«За последнее десятилетие сады средней и северной полосы России до такой степени пострадали от морозов, что у многих, даже энергичных любителей садоводства, не говоря уже о людях, разводящих сады с коммерческой целью, отбило охоту от садоводства. Многие владельцы садов, после неудачных попыток поправить дело подсадкой, совсем их забросили, причисляя занятие ими к делу, приносящему одни лишь разочарования и убытки. Но так ли это? Напротив, надо бороться тем энергичнее, чем больше неудачи. Я не отвергаю, что причиной гибели наших садов служит отчасти изменение климатических условий, а именно: летние засухи, более резкие, в сравнении с прошлым, перемены температуры от тепла к холоду и наоборот и т. п. И всё-таки добрая половина вины падает на человека и в особенности, как я предполагаю, на владельцев некоторых питомников, которые в погоне за старанием показать, как говорится, товар лицом покупателю добиваются разными способами пышного, форсированного (но рыхлого и вообще вредного в отношении устойчивости дерева против климатических невзгод) роста прививок, чем изнеживают деревья. Вследствие этого растения, воспитанные в холе и неге, попав к покупателю в менее благоприятную среду, быстро чахнут. Далее, в каталогах некоторых питомников масса сортов, и все они почему-то оказываются, по словам каталога, превосходными, один сорт лучше другого (о выносливости умалчивается), а между тем на деле совсем не так: истинно хороших сортов, выносливых к морозу, очень немного. Мои яблони привиты на дички китайской и настоящей сибирской яблони, корневая система которых несравненно способнее переносить засуху и морозы. Все деревья не избалованы излишеством питания и искусственными защитами на зиму. Поэтому предупреждаю, хотя они и не представляют тех выхоленных, пышных и рослых экземпляров, зато они несравненно выносливее и устойчивее будут в дальнейшем росте у покупателей. Я тружусь, и с значительным успехом, над выведением из семян новых выносливых к морозу сортов. С этой же целью мною учреждён специальный отдел, занятый исключительно черенковыми плодовыми деревьями не на диких корнях, а на своих облагороженных, что может иметь большое значение при случайной гибели штамбовых деревьев, так как пойдут корневые отпрыски уже не дикие, а благородные, вследствие чего погибшее дерево легко и скоро восстанавливается».

Стремясь к развитию отечественного садоводства, Мичурин использует свои каталоги как наиболее возможный для него во времена царизма путь пропаганды своих прогрессивных, глубоко патриотических идей.

В № 10 своего каталога на осень 1902 и весну 1903 гг. он пишет по поводу неправильно понимаемой у нас акклиматизации следующее:

«Никакой сорт иностранного происхождения, если он не имел ещё на родине способность выдерживать понижения температуры, равной бывающей у нас, не может акклиматизироваться путём переноса готовых растений, черенков, отводков и т. п. И все попытки в этом роде по большей части не достигают цели. Случается, такой сорт и просуществует год – другой, а иногда и несколько лет, но затем, в конце концов, погибает. Всякое растение имеет способность изменяться в своём строении, приспособляясь к новой среде лишь в ранних стадиях своего существования, и эта способность, проявляясь с первых дней после всхода из семян в большей мере, постепенно слабеет и совершенно исчезает после первых двух-трёх лет плодоношения нового сорта, после чего полученный сорт плодового дерева становится настолько устойчивым по отношению к изменению, в смысле выносливости, что никакие способы акклиматизации уже почти немыслимы.

Поэтому убеждаю не обманываться ложной надеждой акклиматизировать тот или другой сорт, раз уже заявивший свою невыносливость в вашей местности, ибо в результате будут лишь одни напрасные потери труда и времени. Я не рутинёр и вышеприведённым вовсе не хочу сказать, чтобы вы отказались от усилий завести у себя лучшие сорта плодовых деревьев, а сажали и разводили бы лишь то, что сажали в вашей местности отцы и деды, это было бы крайне глупо и во всяком случае недостойно культурного человека. На всех, кто проповедует такие теории застоя, нужно смотреть лишь с сожалением, как на людей невежественных, приносящих своими суждениями один лишь вред.

Напротив, я прямо утверждаю, что мы должны общими усилиями идти вперёд в деле улучшения как по качеству, так и по количеству сортов плодовых растений нашей местности».

«Конечно, для пополнения сортимента плодовых растений в нашей местности мы не должны отказываться совершенно от испытания у себя новостей иностранного происхождения, но этим путём мы приобретём очень мало уже потому, что климатические условия родины таковых сортов крайне неподходящи к нашим, и очень немного наберётся годного для нас.

Повторяю, что будут годны для данной цели те сорта, которые уже на родине обладали способностью как преодолевать низкие падения температуры, равные таковым же в нашей местности, так и мириться с меньшей суммой теплоты для вызревания своих плодов.

Нам остаётся собрать и привести в известность имеющиеся отдельно у некоторых любителей в наших местностях нередко прекрасные сорта плодовых деревьев, полученные от всхода случайно брошенного семени или от отросшего подвоя, и уже затем обратиться к самому верному и надёжному способу для достижения нашей цели ... Он заключается в получении новых сортов путём посева семян, взятых от отборных плодов лучших сортов ...»

Долголетняя борьба Мичурина за создание нового, улучшенного сортимента, смелые поиски наиболее действенных методов выведения новых сортов, выносливых к суровому климату и сочетающих эту выносливость с высокими качествами плодов, привели его, после ряда разочарований и ошибок, к правильной оценке гибридизации растений. В те годы это было смелым новаторством.

Он разрабатывает вопрос об отдалённой гибридизации. Эта идея о скрещивании представителей различных видов и даже родов растений зародилась у Мичурина ещё в начале 90-х годов прошлого столетия. И если вопрос о гибридизации, как методе выведения новых сортов, сам по себе в те времена вызывал почти всеобщее недоверие и отрицание, то отдалённые скрещивания были самым смелым вызовом современной Мичурину науке и особенно тем её представителям, которые отвергали Дарвина и с пеной у рта отстаивали неизменяемость видов, поповщину в науке.

Скрещивая растения, Иван Владимирович получал наиболее удачное сочетание положительных признаков у гибрида именно в тех случаях, когда производителями этого гибрида были географически отдалённые по своему местообитанию и сравнительно далёкие по своему родству формы растений. Такие гибриды легче других приспосабливались к суровым условиям средней полосы России, где жил и работал Иван Владимирович.

Увлечённый открывшимися перед ним перспективами, Мичурин строил широкие планы гибридизационных работ. Но для осуществления их нужны были средства. Большие надежды возлагал Иван Владимирович на доходы с питомника.

Наступила осень 1893 г. – долгожданная пора первого выпуска выращенных в питомнике саженцев. Иван Владимирович твёрдо был убеждён, что его прейскуранты и статьи в журналах, в которые он вложил идеи, ломавшие вековую рутину в садоводстве, принесут свои плоды. Он надеялся, что будет много заказов. Но его ожидало жестокое разочарование. Заказов почти не было.

В тщетной надежде на сбыт и выручку денег Мичурин тратит последние гроши на газетные и журнальные объявления, посылает через своих знакомых, отправляющихся на ярмарки и торги, каталоги для распространения их среди населения и торговцев. Но в первые годы его упорно преследует непонимание и убийственное равнодушие со стороны неопытных садоводов, недоверие и презрительные насмешки авторитетов садоводства.

В одном из дневников И. В. Мичурина, относящемся к этому периоду, мы находим следующую запись: «Давать заведомо добросовестным проводникам, кондукторам и разносчикам яблонь до 20 тыс. сокращённых каталогов для раздачи в поездах. От раздачи 20 тыс. каталогов получится 100 заказчиков.

К этим трудностям прибавлялись и другие. Необходимо было уберечь от зимних морозов нежные южные сорта груш, абрикосов, персиков и винограда. Эти растения Иван Владимирович скрещивал с представителями дикой флоры Сибири, Дальнего Востока и очень ценил их как производителей. Для этого нужно было построить грунтовой сарай. Но доход от продажи растений составил в эту осень всего 92 руб. 50 коп. А сарай, даже самый примитивный, меньше чем за 30 руб. нельзя было построить.

Отказывая себе во всем, приходилось Ивану Владимировичу отстаивать существование своего дела, изощряться в поисках средств.

Он сильно задумывался в эти годы над возможностью введения в сады севера выносливых сортов абрикоса и персика. Большие надежды он возлагал на свой новый гибрид между бобовником и китайским миндалём (Amygdalus Davidiana), которому он дал название миндаль Посредник и который он впоследствии начал скрещивать с персиком.

«Дайте мне хоть один выносливый вид Amygdalus'а, – говорил он тогда, – который можно гибридизировать с персиком, и я вам ручаюсь, что выведу персик, который сможет зимовать в средней полосе России».

В 1893-1896 гг., когда в мичуринском питомнике уже имелись тысячи гибридных сеянцев сливы, черешни, абрикоса и винограда, Иван Владимирович приходит к новой мысли, приведшей к большим и важным последствиям в его работах. Он обнаруживает, что почва питомника, представляющая собой мощный чернозём, является слишком жирной и «балует» гибриды, делая их менее холодостойкими.

Для Мичурина это означало ликвидацию Турмасовского участка, беспощадное уничтожение всех сомнительных в своей холодостойкости гибридов и поиски нового, более подходящего участка земли. Пришлось начинать почти всю работу заново по созданию питомника. При всём мизерном бюджете Мичурина надо было, за счёт новых лишений, изыскивать средства. Менее стойкую натуру неудача с Турмасовским участком сломила бы, но Иван Владимирович находит в себе достаточно сил и решимости для того, чтобы начать новый этап своих исследовательских работ.

Учёный-энтузиаст воспринимает опыт прошлых лет как неопровержимое доказательство огромного влияния, оказываемого климатическими и почвенными условиями на формирование нового растительного организма, нового сорта и его качеств. Он обогащает научную селекцию замечательным выводом: «В условиях климата наших местностей при выведении новых сортов из семян, полученных от скрещивания нежных иностранных сортов с нашими местными выносливыми видами, и при простых посевах семян плодовых растений из плодов более тёплых стран (в сравнении с местом воспитания сеянцев), ни в ноем случае не следует давать сеянцам тучного состава почвы, а тем более надо избегать применения каких-либо удобрений, усиливающих развитие роста сеянцев. В противном случае в строении организма будут слишком сильно доминировать в своём развитии наследственно переданные ему свойства сортов, взятых из более тёплых стран ... Конечно, от воспитания на тучной почве, при отборе в однолетнем возрасте, получалось лучших сеянцев гораздо более, но все они для культуры в нашей местности по невыносливости были совершенно негодны».

Иван Владимирович решает переменить место своей зелёной лаборатории, порвать с Турмасовским участком.

После долгих поисков он находит, наконец, в окрестностях Козлова, в долине реки Лесной Воронеж, клочок заброшенной земли площадью в 12 десятин. Земля эта, принадлежавшая помещику Агапову и чиновнику Рулеву, представляла собою тощий, вымытый нанос, изобилующий ручьями, протоками, болотами и оврагами. Половина этого участка совершенно не годилась. В межевом плане Тамбовского губернского землемера Попова, составленном в 1899 г., о нём было сказано: «в означенном участие поселения не было, а земля лежала впусте».

Для спартанского режима воспитания гибридов почва подходила. Но в половодье, которое здесь бывает особенно бурливым, участок сплошь покрывался водой, и, при быстром течении, на низких местах вымывались даже взрослые деревья.

Однако более подходящей и более дешёвой земли не было, и Мичурин решает перенести сюда свой питомник. В самом изгибе реки правый берег представлял ровную площадку. Это было единственное место, которое, при устройстве насыпи, могло пойти под строения. Маточный питомник и плодовую школу (коммерческий питомник) Иван Владимирович намечает расположить ниже, в пойменном месте, а для ослабления течения в годы особенно высокого подъёма вод, весь участок обнести глубоким рвом и защитить быстро растущими породами.

Продав в 1899 г. землю и сломав свой домишко, Мичурин с семьёй переехал на зиму в слободу Донское, а лето 1900 г., пока строился новый дом, провёл в наскоро сколоченном сарае. К великому огорчению Ивана Владимировича перенесение питомника на новое место окончилось потерей значительной части замечательной коллекции исходных форм и гибридов. Но он мужественно перенёс всё это. Его предположение о необходимости спартанского воспитания гибридов на этот раз полностью оправдалось. Впоследствии он писал: «При воспитании сеянцев при суровом режиме, на тощей почве, хотя и меньшее число их было с культурными качествами, но зато они были вполне стойки и морозу».

Таким образом, Мичурин нашёл, наконец, то, что он искал много лет. В дальнейшем именно этот участок стал основным отделением Центральной генетической лаборатории его имени. И сам он работал здесь до конца жизни.

Мичурин дорог советскому народу тем, что вся его творческая жизнь, вся неутомимая исследовательская деятельность являют собой замечательные образцы патриотического служения Родине и народу, постоянной заботы о процветании отечественной науки, о её приоритете перед иностранной наукой.

Обзор жизни и деятельности Мичурина даёт изумительную картину упорного труда, неустанной борьбы и великой страсти этого человека-созидателя, смело преодолевавшего все препятствия и преграды на пути к созданию новых сортов и новых форм сельскохозяйственных растений на благо нашей Родины.

Окрылённый первыми успехами и перспективами улучшения своего материального положения, Мичурин, отбрасывая прочь какие бы то ни было соображения о личном благополучии, связывает себя всеми нитями своей деятельности с интересами народа.

Улучшая сортимент плодовых растений средней полосы России, Иван Владимирович ставит задачей своей жизни продвижение плодоводства в новые районы, с суровыми климатическими условиями, в частности такие южные растения, как зимняя груша, черешня, ренклод, абрикос, виноград, персик. Он ведёт кропотливые долголетние работы по направленному воспитанию сотен своих гибридов. Официальная наука времён царизма не признаёт Мичурина, замалчивает его замечательные научные открытия в области отдаленной гибридизации, считает его межвидовые гибриды «незаконнорожденными»; мракобесы и рутинёры от науки подвергают Мичурина осмеянию, злобной травле. Но ничто не могло поколебать истинного естествоиспытателя.

С горячей верой в правоту своей идеи, со взглядом материалиста-диалектика, с упорством борца нового, революционного направления в биологической науки, Мичурин идёт непроторёнными путями к решению крупнейших проблем биологической науки.

Свой знаменитый труд сортов плодовых деревьев «Выведение новых культурных и кустарников из семян», опубликованный в 32 номерах журнала «Прогрессивное садоводство и огородничество» в 1911 году, Мичурин закончил словами горячего патриотизма и мудрого научного предвидения:

«... нахожу необходимым предостеречь русских садоводов от традиционного увлечения всем иностранным, в том числе и различными теориями выведения новых сортов плодовых растений на Западе Европы или в Америке. Как бы ни были остроумны эти теории, как бы талантливы ни были деятели садоводства этих стран, но не они могут помочь нам в нашем деле; не в результатах их трудов центр тяжести нашего успеха, потому что в деле выведения новых сортов растений, более чем во всяком другом, нельзя применять способы, выработанные при совершенно различных, в сравнении с нашими, условиях климата. Нам необходимо пробудить к усиленной деятельности собственные силы, нам нужно присмотреться хорошенько к климатическим и другим условиям наших местностей, надо основательно изучить их особенности. И только тогда для всякого русского деятеля станет вполне очевидным, что почти всё иностранное в этом деде совершенно неприменимо для нас».

Именно в пробуждении и развитии своих национальных сил, в талантах русских учёных видел Мичурин великое будущее нашей Родины и критически рассматривал всё заграничное.

Глубокой исторической правотой, научным предвидением, непоколебимой верой в русский народный гений, национальной заботой о развитии отечественной селекции звучат эти великолепные слова Мичурина.

Восставая против ограниченности некоторых русских учёных садоводов, против их рабского подражания «авторитетам» заграничного садоводства, против слепого перенесения ими в наши сады иностранных сортов и иностранной агротехники и в то же время не проявивших ни малейшей заботы о создании своих новых отечественных сортов плодово-ягодных растений, Мичурин ещё в 1906 г. написал следующие глубоко иронические строки: «Нужно честно сознаться, что все наши знания сводятся к азбуке в садоводстве – так-то посадить, так-то привить, столько-то ярусов, столько-то сучков в кроне, а сорта нам бог пошлёт в лице иностранцев, а знать, как их самим вывести, это не наше дело ...»

С возмущением восставал Мичурин против закабаления немцами-садоводами нашего отечественного садоводства и против той недопустимой антинациональной уступчивости, которую проявляло царское правительство к немецким колонизаторам, наводнявшим нашу страну своими сортами сельскохозяйственных растений, явно непригодными для нашего климата. Достаточно указать на то, что 85-90 процентов сети плодовых питомников в нашей стране принадлежало немцам. Регель, Кессельринг, Эйлер и Сим – в Петербурге, Мейер, Иммер и Шульц – в Москве, Вагнер и Геггингер – в Риге, Карлсон – в Воронеже, Клейнмихель, Гангардт и Вагнер – в Курске, Шнееберг – в Казани, Кристер и Мейер – в Киеве, Рамм – в Кременчуге, Шик – в Екатеринодаре (Краснодар), Роте и Штапельберг – в Одессе и т. д. – вот кто владел самыми жирными кусками Русской земли и выращивал для русского садоводства такие семена и такие саженцы, которые хотел, но которые приносили русскому садоводству и огородничеству одни убытки.

В то же время новые, высококачественные сорта плодовых, овощных и зерновых культур отечественной селекции царский департамент земледелия держал в загоне.

«Пепиньеристы (питомниководы. – ред.) же немцы, – пишет Мичурин, – владельцы большей части наших промышленных питомников, при своем комичном самомнении, усердно стараются разводить лишь те сорта растений, которые одобрены в их излюбленном «фатерланде», нисколько не заботясь о том, подходят ли эти сорта к климатическим условиям русских местностей или нет. Да в сущности таким заранее предубеждённым против всего русского, кроме денег, субъектам и глупо было бы доверять новые сорта растений, уже по одному тому, что последние никогда не получат от немца, владельца питомника, правдивой и беспристрастной оценки своих достоинств».

В своих многочисленных статьях, в письмах к редакторам садовых журналов, в своих докладных записках царскому департаменту земледелия, Мичурин ясно указывал путь создания своего, отечественного плодового сортимента.

«Обратите внимание, – писал он, – целые столетия времени мы перетаскивали к себе, платя большие деньги и затрачивая совершенно напрасно труд и время, различные заграничные сорта Ренетов, Кальвилей, Бере, Дюшесов, Ренклодов и т. п. сокровищ ... Ведь нельзя указать почти ни одного сколько-нибудь значительного по размерам коммерческого сада в местностях средней России, не говоря уже о северной её части, засаженного постоянно рекомендуемыми нашими торговыми заведениями различными английскими, французскими и голландскими сортами Морелей, Натов, Гриотов и т. п. ... Везде по необъятной шири центральной России фигурируют одни лишь полудикие заросли, немые свидетели того, что тут когда-то были посажены выписанные иностранные сорта вишен, но пришельцы не выдержали – и в первые суровые зимы поголовно погибли, а от уцелевших корней диких подвоев появились отпрыски, да и те не всякую зиму выдерживают вполне благополучно, вследствие чего владельцу сада редко приходится пользоваться урожаем с них ...»

И далее: «... многие укажут мне, как, на неустранимую причину упомянутых недостатков нашего садового дела, на суровые климатические условия наших краев. Но такое убеждение есть грубая ошибка; климат в данном случае играет видную роль лишь при неправильном ведении дела. Повторяю, климатические невзгоды могут служить помехой лишь при стараниях водворить и акклиматизировать у нас уже готовые растения сортов, выведенных в чужих краях, с совершенно другими климатическими условиями, а при настоящем ведении дела, при выращивании своих собственных местных сортов растений из семян, эта помеха отойдёт на задний план. При таком роде получения растений, с применением гибридизации и подбора, этих могучих и ещё недостаточно оценённых в своей силе рычагов, климатические невзгоды утратят большую часть своего влияния вследствие того, что выращенные таким образом растения, с самой ранней стадии своего развития, приспособляются и привыкают к климатическим условиям местности своей родины, они, так сказать, создаются под воздействием этих условий, и, следовательно, они не будут им страшны. Это аксиома, не требующая доказательств».

Работая над осеверением персика, абрикоса, ренклодов, сладкого каштана, зимних сортов груши и т. д., Мичурин, конечно, прекрасно понимал трудности продвижения этих культур дальше на север. В дневнике, посвященном культуре персика и абрикоса в открытом грунте Тамбовской губернии, Мичурин в 1902 году писал:

«§ 1. Нужно помнить, что местность Тамбовской губернии лежит вне черты, возможной для культуры существующих сортов персика, и что крайняя северная черта культурных персиков отстоит от Тамбовской губернии с лишком на 600 вёрст к юго-западу (эта черта проходит через Балту, Бердянск и Ставрополь).

§ 2. Допустим, что упомянутая граница слишком преувеличенно удалена, в особенности, если принять во внимание вышедшие, сравнительно недавно, новые крайне выносливые сорта персиков ... при культуре которых черту можно подвинуть на северо-восток на 200 вёрст с лишком, проведя её через Варшаву, Киев, Полтаву и Астрахань (эта граница как раз совпадает с северной границей культуры абрикоса) – то и тогда она всё-таки будет отстоять от Тамбовской губернии на 400 верст. Этого слишком достаточно, чтобы убить всякую надежду на возможность культуры персика в нашей местности.

Но, во-первых, чего нет, того и хочется, а во-вторых, чего не достигал упорный, настойчивый труд и терпение человека? Нужно искать способы и пути».

Какая смелость научной мысли заключена в этих строках Мичурина, бывшего тогда исследователем-одиночкой, работающим на свои скудные личные средства!

«Нужно искать способы и пути», говорил Мичурин. И он их нашёл. Около двадцати зимостойких сортов винограда, созданных И. В. Мичуриным и его учениками, культивирует ныне Центральная генетическая лаборатория его имени. Эти сорта успешно произрастают и плодоносят теперь более чем в 500 пунктах СССР – в Тамбовской, Рязанской, Тульской, Московской, Смоленской, Ивановской областях, на Средней Волге и в Башкирской АССР. Эти сорта показали себя зимостойкими, урожайными, не уступающими по высоким вкусовым качествам плодов многим южным сортам винограда.

Решил Мичурин и проблему создания зимостойких сортов абрикоса и ренклодов. Не успел он создать северного персика, но он дал своим ученикам и последователям такое теоретическое оружие, которое позволит разрешить и эту трудную проблему. Будет и у нас, в Тамбовской области, свой зимостойкий персик.

***

В 1905 г. Мичурину исполнилось 50 лет.

К этому времени Мичуриным уже был выведен ряд выдающихся сортов яблонь: Антоновка полуторафунтовая, Кандиль-китайка, Ренет бергамотный, Парадокс, Шафран северный осенний; груш: Бере зимняя Мичурина, Бере победа, Бергамот Новик, Суррогат сахара; слив: Ренклод реформа, Тёрн сладкий; винограда: Северный белый, Северный чёрный и др.

Этот новый сортимент, хотя ещё в ничтожных размерах, но всё же распространялся по России.

Однако официальная наука упорно не желает, признавать Мичурина.

Страшась гибели всего своего дела, доведённый до отчаяния окружающей обстановкой, Мичурин пытается прибегнуть, наконец, к помощи государства. Эту мысль ему подаёт и настаивает на её осуществлении тамбовский губернский инспектор сельского хозяйства Марфин. Мичурин долго колеблется и только настойчивые увещевания Марфина заставляют его решиться на этот шаг. Иван Владимирович отлично понимает, что с получением субсидии от царского правительства с независимостью придётся распрощаться. На всю деятельность ляжет серая казённая печать приказа и инструкции. Над оригинальными методами будут тяготеть шаблон и рутина.

Об острой внутренней борьбе, переживаемой в то время Мичуриным, свидетельствует сохранившаяся запись Ивана Владимировича:

«Каждая копейка такой субсидии будет давить своей точностью, будет заботить о её лучшем применении. Это невыносимо».

Но дело, которому Мичурин посвятил всю жизнь, требовало поддержки, и продолжение записи говорит о принятом решении:

«Опыты начальные, стоящие не так, дорого, окончены. Теперь для окончательного выяснения свойств новых сортов и новых способов селекции требуются уже большие средства».

И вот, 15 ноября 1905 г. Мичурин посылает с Марфиным в департамент земледелия доклад, в котором старается «выяснить всю важность и необходимость дела улучшения и пополнения ассортимента плодовых растений» и предлагает учредить при питомнике школу садоводства.

Мысль о такой специальной школе для продолжения его работ и для дальнейшей разработки селекционных методов уже давно занимала Мичурина. В своей статье «Мои опыты с выведением новых сортов слив в суровых местностях» (была напечатана в № 11 журнала «Прогрессивное садоводство и огородничество» за 1905 г.) Мичурин писал: «Вообще такие серьёзно важные для садового дела вопросы, как правила осмысленного выведения новых сортов плодовых деревьев путем посева и влияния подвоя на полученные сеянцы ... к сожалению, крайне мало разработаны ... скажу, что для гибридизационных работ крайне необходимо основать казённое учреждение, хотя бы одно на всю Россию, которое принесло бы неисчислимую пользу нашему государству».

Долго путешествовала докладная записка И. В. Мичурина по бюрократическим ступеням государственной машины монархической России, и первым результатом этого явилось «освобождение» либерально настроенного Марфина от обязанностей инспектора сельского хозяйства Тамбовской губернии. Ему были поставлены в вину настойчивость и «дерзкие» упрёки в «слепоте», сделанные по адресу высоких чиновников департамента. Мичурин же получил ответ от директора департамента Крюкова лишь 14 февраля 1908 г., т. е. спустя 2 года и 3 месяца. Ответ этот явился образцом косности и. бездушия царских чиновников. Вот выдержка из него:

«Из представленной Вами 15 ноября 1905 г. Докладной записки, из отзывов специалистов и из периодической сельскохозяйственной печати – департамент земледелия имел случай ознакомиться с Вашими опытами по садоводству и оценил их полезное значение. Оказывая в редких исключительных случаях пособия частным лицам на продолжение их опытов по садоводству и плодоводству, департамент земледелия нашёл бы возможным воспользоваться Вашей опытностью и знаниями, если бы Вы признали возможным принять на себя постановку опытов по садоводству по инициативе департамента и вообще исполнять некоторые поручения его в этой области».

Мичурин наотрез отказался исполнять поручения департамента. Он не захотел превратиться в послушного чиновника.

Непризнанный, измученный борьбой и одиночеством, задавленный нуждой, Мичурин, тем не менее, продолжает бороться. Между прочим, ему стало известно, что «департамент земледелия, – по свидетельству академика В. В. Пашкевича, – возымел было намерение взять на себя содержание хозяйства И. В. Мичурина, предоставив ему возможность продолжать его работы, но сумма в 3.000 рублей ежегодной оплаты, о которой Иван Владимирович упоминал в своём докладе, показалась высокой, и это дело расстроилось, несмотря на всю важность вопроса и незначительность суммы ...»

В связи с мнимыми намерениями департамента взять на себя содержание питомника, Мичурин, в своём стремлении спасти дело и организовать на базе своих достижений селекционную станцию, 12 июня 1908 г. и 26 октября 1910 г. вновь обращается в департамент земледелия с докладами. Однако это были не униженные просьбы забитого судьбой человека. В этих документах он выступает обличителем существовавших в царской России порядков и горячим патриотом прогрессивных идей русских деятелей.

Задетые смелыми речами «дерзкого выскочки», чиновники департамента похоронили доклады Мичурина в бюрократическом море бумаг.

Огорчённый неудачей, лишённый возможности справиться силами одной семьи с множеством дел, Мичурин с ужасом наблюдает, как питомник, созданный ценой невероятных лишений и трудов, приходит в запустение. Судьба одинокого исследователя в то время никого не интересовала. И Мичурин, подводя итоги своей деятельности в большом труде «Выведение новых культурных сортов плодовых деревьев и кустарников из семян», не создавая уже себе более никаких иллюзий и не возлагая надежд на царское правительство, с нескрываемой ненавистью к эксплуататорскому царско-капиталистическому строю пишет трагические строки:

«Мне пришлось в течение 33 лет корпеть над жалкими по размерам клочками земли, отказывая себе в самом необходимом, пришлось дрожать за каждый затраченный на дело грош, стараясь как бы скорее возвратить, выбить этот грош, чтобы на следующий год была бы возможность воспитать хоть кое-кто с грехом пополам, ещё лишний десяток сеянцев, уничтожая иногда, скрепя сердце, ценные экземпляры лишь потому, что нет свободного места для других растений ... И что же, в результате 33-летнего труда, после выведения многих, по-видимому, ценных новых сортов плодовых растений – почти ноль внимания со стороны общества и ещё менее от правительства ... А о материальной поддержке и говорить нечего, этого в России для полезных дел и не дождёшься никогда.

И вот, в конце концов, дело гибнет, питомник, запущен, две трети новых сортов частью погибли, затерялись за отсутствием должного ухода, за недостатком свободного места, а частью рассеялись по различным покупателям в России и за границей, откуда к нам вернутся под другим именем. Энергия и здоровье ослабли, и волей не волей приходится расставаться с любимым делом и хотя постепенно (потому что многие растения только входят в пору плодоношения), но совершенно ликвидировать дело ...».

Между тем, растущая за границей и, главным образом, в США популярность Мичурина не могла ускользнуть от внимания царских чиновников. Бедственное положение, в котором он находился, слишком резко бросалось в глаза.

Дело касалось престижа правящей клики, и необходимо было срочно что-либо предпринять.

И царское правительство, проводившее в отношении «неспокойных» учёных политику, которую В. И. Ленин назвал политикой «плети и пряника», пытается привлечь Мичурина па свою сторону: в качестве «пряника» Ивану Владимировичу был поднесён крест «святой Анны» и в то же время была пущена в ход «плеть», т. е. запугивание.

Летом 1912 г., после получения пресловутого креста, к Мичурину неожиданно приехал из Петербурга важный чиновник Салов. «Его превосходительство», как рассказывал сам Иван Владимирович, и не думал даже интересоваться характером работ Мичурина. Не заходя даже в питомник, он ограничился лишь обозрением его плана, но зато много наговорил Мичурину оскорбительного и унизительного для великого русского биолога. Об учреждении же на базе достижений Мичурина садовой школы и о материальной помощи красноречивый вельможа не сказал ни слова. Этим и окончился визит.

Однако Мичурин ещё не раз испытывал наглое вмешательство в свою работу прислужников царизма. Мракобесы из лагеря духовенства решили воздействовать на него через Козловского протопопа Христофора Потапьева. Через месяц после отъезда Салова этот жандарм в рясе явился к Ивану Владимировичу и грубо потребовал прекращения опытов по гибридизации растений.

«Твои скрещивания, – заявил он, – отрицательно действуют на религиозно-нравственные помыслы православных…. Ты превратил сад божий в дом терпимости!»

Ярким документом, характеризующим состояние мичуринского дела и отношение к нему со стороны правительства и общества, является написанный Иваном Владимировичем в начале лета 1912 г. доклад в Калужский отдел Российского общества садоводства, почётным членом которого он состоял.

В этом докладе пламенный патриот великого дела преобразования природы, Мичурин, писал:

«Несколько раз писал я доклады в наш русский департамент земледелия о крайней необходимости основания такого учреждения, в котором занимались бы специальной выводкой новых лучших по качествам сортов плодовых и ягодных растений. Предлагал свои, добытые 35-летним трудом, знания, но всё оказывается напрасным. У них, видите ли, нет на этот предмет ни денег, ни желания, да ещё, кроме того, им нужен для начала дела не со знанием и опытом человек, а с дипломом несуществующей науки выводки новых сортов растений ... И вследствие этого полезное дело осуществиться не может, а между тем, сколько теряет от этого русское садоводство!..

«… ввиду полной безучастности как правительства, так и общества, дело выводки новых сортов плодовых растений я постепенно прекращаю и за недостатком ухода питомник приходит в запустение. Надоело толочь воду в течение 35 лет ...» Между тем, царский департамент земледелия в 1911-1913 гг. предоставил полную возможность американскому ботанику проф. Мейеру вывезти в США коллекцию мичуринских сортов, которые там культивируются уже под американскими названиями.

Возмущённый наглостью американцев и ротозейством царских чиновников, уступивших им приоритет русской науки и растранжиривавших русские национальные богатства, Мичурин, в своём письме к редактору журнала «Садовод и огородник» С. В. Краинскому, 4 июня 1913 г. писал:

«Но что всего непонятнее, так это ничем не объяснимое упорство русских промышленных питомников, заключающееся в совершенном их равнодушии к новым сортам. Между тем, американцы ... приезжают за несколько тысяч верст и увозят из-под носа русских лучшие новые сорта растений для пополнения своих ассортиментов, а наши дюндюки умеют лишь разевать рот ...»

Мичурин хорошо знал повадки англо-американских селекционеров.

Ему было доподлинно известно, что они тащат к себе и выдают за своё всё лучшее, что зеленеет в России, Тибете, Китае, Манчжурии, Индии и других странах.

Заведующий отделом интродукции департамента земледелия США Дэвид Ферчайльд в 1911-1913 гг. прилагал громадные усилия к тому, чтобы купить у Мичурина всю коллекцию исходных форм и гибридов. Мичурин наотрез отказался продать свои плантации, так как считал их достоянием своей Родины. Мичурин считал, что садоводство – это дело целого народа, что оно «является после полеводства одним из самых полезных для здоровья народонаселения занятий в самым продуктивным в смысле доходности». Ферчайльд письмом от 2 декабря 1913 г. просил Мичурина вступить в члены общества американских селекционеров «Бридерс», Ферчайльд писал: «… я желаю также, чтобы Вы стали членом нашего общества потому, что я чувствую, как можете Вы помочь нам в нашей работе по созданию и улучшению сортов растений и пород животных … Искусство селекции не ограничено никакими политическими или географическими барьерами, и журнал американских селекционеров намеревается дать обзор наиболее интересных и характерных моментов развития селекции во всем мире ...»

На деле всегда оказывалось, что политических и географических барьеров не существовало только тогда, когда американцы тащили к себе новые сорта Мичурина и всякого рода открытия и достижения русской научной мысли. Мичурин же не мог в течение 10 лет получить из США плодов южнодакотского каштана (Castnea dentata L.). Ему неизменно присылали гнилые плоды. Не мог получить Мичурин и саженцев западно-виргинской яблони Золотое превосходное; вместо неё американцы прислали дикую и к тому же незимостойкую яблоню Гримес гольден.

От царского правительства и после посещения его генералом Саловым Иван Владимирович поддержки не получил.

18 января 1913 г. Иван Владимирович получил письмо от А. А. Ячевского, вице-президента Общества садоводства и редактора журнала «Вестник садоводства, плодоводства и огородничества», который, сочувствуя идеям Мичурина, стремился облегчить его материальное положение.

Ячевский писал:

«Многоуважаемый Иван Владимирович!

Считаю приятным долгом известить Вас, что в состоявшемся Чрезвычайном Собрании Общества садоводства Вы были избраны почётным членом этого Общества, как скромное свидетельство нашего уважения к Вашей многолетней деятельности. По поводу Вашего письма много думал и советовался; Вы, конечно, не можете сомневаться в моём горячем желании Вам содействовать, Ваши работы настолько ценны для России, что заслуживают всяческой поддержки. Я это уже не раз говорил многим, но у нас любят восхищаться американцами, а своих не признают или, по крайней мере, не желают замечать. Едва ли департамент пойдёт на выдачу ежегодной субсидии, но может быть удастся получить от него единовременное пособие на развитие Вашего сада, – но для этого необходимо описание Вашего сада и произведённых в нём работ. Может быть, Вы согласитесь прислать мне такое описание (с фотографиями), которое я, кстати, напечатал бы в «Вестнике» с Вашего позволения.

С совершенным почтением А. Ячевский».

Письмо это лишний раз подчеркивает полное бессилие отдельных лиц в условиях тогдашнего режима что-либо изменить в судьбе Мичурина и его дела.

5 февраля 1913 г. Иван Владимирович послал Ячевскому следующий ответ:

«Многоуважаемый Артур Артурович!

Приношу искреннюю благодарность Вам, как инициатору, и всем членам Собрания Общества за столь лестное для меня сочувствие к моим работам, выразившееся в избрании меня почётным членом Общества Садоводства. Буду стараться с своей стороны по возможности принести свою посильную лепту труда на пользу дела уважаемого Общества.

В отношении же предложения Вашего прислать фотографические снимки культур моего питомника и описание их должен сказать, что я вообще никогда не задавался целями отделывать показную сторону культур и поэтому таких фотографий не имею. Да, в сущности, и не мог иметь потому, что для этого пришлось бы вести дело далеко не в том виде, чем это имеет место у меня. На это потребовались бы значительно большие расходы, что оказалось бы мне не по средствам. Нельзя на такие второстепенные нужды дела найти средства, когда их не­ хватает на выполнение самых необходимых действий в деле.

Например, я не в состоянии перенести с совершенно истощённой почвы питомник на новый земельный участок. Все растения так сгустились, что заглушают друг друга и, конечно, от этого гибнут; всё заросло сорными растениями настолько, что иногда трудно найти какой-либо ценный экземпляр нового сорта растения ...

Хлопотать, как Вы пишете, о единовременной субсидии от Вашего Департамента ... для поддержки дела выводки новых сортов растений положительно игра не стоит свеч ...

Если можно бы ожидать ... крупную по сумме субсидию, могущую действительно дать возможность повести дело в надлежащем виде – дело бы другое было, а то, вероятней всего, – дадут каких-либо несколько сотен рублей, которые принять будет прямо обидно, да и делу существенной пользы они принести не могут, а между тем, при этом придётся принять на себя известные в таких случаях крайне нежелательные зависимость и… обязательства отчётности и т. п.

Я в прошлое десятилетие несколько раз писал в Департамент свои доклады об этом деле, конечно, я не просил никогда субсидий, я только хотел обратить внимание Департамента на колоссальное значение дела выводки новых сортов плодовых растений и необходимость их качественного улучшения, но, как видно, все мои усилия оказались совершенно напрасными, и из моих докладов не вышло ровно никакого толку. Вот теперь открывают селекционные станции, но для успешной работы в них людей не подготовили, там, по моему мнению, дипломы наших садовых учреждений делу не помогут, потому что нужны люди с большим личным опытом и призванием, а не с дипломом ... Если желаете, я ничего не имею против того, чтобы это мое письмо было бы прочтено в Собрании Общества.

С искренним глубоким уважением ... И. Мичурин».

Ясный ответ Мичурина прямо говорил о его неверии в доброжелательное отношение царского правительства. Он ничего уже не желал просить у департамента и не хотел принимать от него подачек. Уверенный в своей правоте, безукоризненно честный в своих отношениях к людям, Мичурин знал уже цену обещаниям, исходящим от царского правительства.

А материальное положение Мичурина тогда было, по свидетельству его современников, таково, что «не хватало денег даже на этикетки и на борьбу с сорной растительностью».

Иван Владимирович глубоко сознавал безвыходность своего положения. Менее чем через год в своей автобиографии, написанной им по просьбе Г. Х. Бахчисарайцева, редактора журнала «Садовод» (издававшегося Обществом садоводства в Ростове-на-Дону), помещённой в июньской книжке за 1914 г., – писал:

«Я несколько раз, по советам видных деятелей садоводства, посылал в наш департамент земледелия доклады, в которых старался выяснить всю важность и необходимость дела улучшения и пополнения наших ассортиментов плодовых растений путём выводки своих местных сортов из семян, но из этих докладов ничего не выходило. Наконец, теперь уже и поздно, и годы ушли и силы истощены ... сильно расстроенное здоровье и потеря сил уже довольно настойчиво дают о себе знать».

Разразилась мировая империалистическая война. Коммерческий питомник Мичурина работал плохо. Иван Владимирович, выбившийся из сил, был уже не в состоянии сводить концы с концами. А следующий 1915 г. принёс ему новое большое несчастье, которое едва окончательно не разрушило все надежды на дальнейшую исследовательскую работу.

Ранней весной разбушевавшаяся река вышла из берегов и затопила питомник. Наступившие затем сильные морозы и быстрый спад воды похоронили под обломками льда всю школу двухлеток. При этом погибли и многие ценные гибриды. Вслед за первым ударом последовал второй, ещё более ужасный. Летом в Козлове свирепствовала эпидемия холеры, от которой умерла жена Мичурина, Александра Васильевна.

Закалённый тяжёлыми жизненными испытаниями, увлекаемый неугасимой страстью к новым открытиям на пользу трудящемуся человечеству, Мичурин, оставшись совершенно одиноким, стойко перенёс постигшее его горе и, несмотря на нужду, не отступил от своего трудного пути естествоиспытателя.

Во времена царизма у Мичурина не было средств и условий для широкого ведения исследовательской работы. Лишён он был и возможности систематизировать все свои теоретические положения.

Между тем, у него, как он рассказывает об этом в своей автобиографии, «накопился целый архив черновых записей различных наблюдений по делу выводки новых сортов растений, набралось много фотографических снимков с натуры»; Всё это должно было вылиться в объёмистый труд, насыщенный ценнейшими для науки и практики материалами, всё это являлось «незаменимым, не имеющим пока себе равного руководством не только по селекции и генетике плодово-ягодных растений, но и по селекции и генетике всех других сельскохозяйственных культур» (акад. Т. Д. Лысенко).

Правда, Мичурин печатал в журнале статьи, освещающие материалистический характер его взглядов. Эти статьи вносили в теорию и практику садоводства и растениеводства вообще принципиально новые положения, звали к революционному преобразованию науки о жизни растений. Но всё это были только крохи из того богатства мыслей, колоссального опыта и знания природы, которыми обладал Мичурин и поделиться которыми с тружениками земледелия он лишён был возможности.

О капитальном издании своих трудов Мичурин в условиях царской России не мог и мечтать.

Неутомимо преследуя благородные патриотические цели преобразования отечественного растениеводства, стремясь расширить границы промышленной культуры наиболее ценных плодово-ягодных растений, Мичурин всю жизнь боролся против реакции в науке. И это была борьба открытая, честная, глубоко идейная, питаемая великим патриотическим чувством служения могущественному русскому народу. борьба за честь, за приоритет, за правоту материалистической науки.

В самом начале текущего столетия, когда появилось реакционное «учение о наследственности», известное под именем вейсманизма-менделизма, быстро подхваченное в кругах учёных-идеалистов, во всей дореволюционной России нашлось только три человека, которые открыто восстали против менделизма. Это были – Тимирязев, Мичурин и Рытов. (М. В. Рытов – профессор Горы-Горецкого сельскохозяйственного училища в Белоруссии, друг и единомышленник И. В. Мичурина).

Основываясь на непреложных материалистических закономерностях развития органической жизни и находя совершенно ложными пресловутые законы Вейсмана-Менделя, Мичурин ещё в 1915 году, в своей статье «Семена, их жизнь и сохранение до посева», писал:

«В последнее время наши неофиты дела гибридизации как-то особенно назойливо стараются нам навязать этот гороховый закон – создание австрийского монаха – и что всего обиднее это то, что они не унимаются в этом и после полного осуждения этого закона нашим достойным уважения и безусловно вполне компетентным по личному опыту в деле гибридизации профессором М. В. Рытовым. В № 2 «Прогрессивного Садоводства и Огородничества» за 1914 г. он прямо назвал менделизм «жалким и убогим созданием».

«Неужели, господа, этого недостаточно для Вас, и Вы всё-таки будете продолжать пестаться с этим гороховым законом и при этом ни во что ставить слова такого русского авторитета, как г. Рытов? ... Конечно, такие выступления наших поклонников всякой заграничной глупости для г. Рытова никакого значения иметь не могут, не введут они в обман и других людей личного опыта, но какой колоссальный вред наносится подобными отношениями русским деятелям, только начинающим дело, молодым садоводам, людям ещё неопытным ... Согласно моих наблюдений, я нахожу выводы Менделя неправильными в деле гибридизации плодовых деревьев и ягодных кустарников ...»

И Мичурин неопровержимо доказывает:

«Тут скажется и влияние внешних факторов и смешение наследственных свойств. переданных от дальних предков. Кроме того, все результаты скрещивания одной и той же пары производителей никогда не повторяются, т. е. если мы скрестим два растения и получим гибриды с комбинацией известных свойств, то сколько бы мы ни повторяли в другое время скрещивания внутри этой пары растений, мы никогда не получим того же строения гибридов. Даже семена из одного и того же плода, полученного от скрещивания, дают сеянцы совершенно разных между собой сортов. Природа, как видно, в своём творчестве новых форм живых организмов даёт бесконечное разнообразие и никогда не допускает повторения».

Мы не можем ждать милостей от природы; взять их у неё наша задача». Исследуя развитие в природе под этим революционным девизом, Мичурин страстно боролся против менделистов-вейсманистов, отрицавших могущественную роль внешней среды в формировании гибридов сельскохозяйственных растений, отрицавших могущественную роль отдалённой гибридизации лишь потому, что расщепление при отдаленной гибридизации, согласно их взглядам, не укладывается в их идеалистические рамки формальных числовых отношений.

Всей своей огромной, длившейся многими десятилетиями работой в области отдалённой гибридизации Мичурин разбил это отрицание.

При помощи разработанных им методов «предварительного вегетативного сближения», «посредника», «применения смеси пыльцы» и важнейшего, совершенно правильно названного впоследствии академиком Т. Д. Лысенко – венцом учения Мичурина – метода ментора, он неизбежно получал хозяйственно ценные межвидовые гибриды.

Мичурин на тысячах опытов доказал, что по наследству передаются не только свойства, признаки и качества ближайших родичей, но и те изменения, которые получены в результате влияния хозяйственной деятельности человека и влияния внешней среды.

В заметке И. В. Мичурина «О менделевских законах», написанной в 1925 г., мы читаем:

«Всякие научные выводы и выработанные из них окончательные заключения, как, например, законы Менделя, годны лишь до тех пор, пока не обнаружат внутри самих себя непримиримых противоречий, в числе таковых, в данном примере на первом плане стоит разнообразность форм, вырабатываемых всеми многолетними растениями, строение которых имеет в себе начало почковатости. Даже если произвести операцию выключения таких противоречий, то вполне достаточно для крушения менделизма будет опытов самого Менделя с ястребинкой – растением двухлетним, что вынудило Менделя разочароваться в своей теории и лишь потому он при жизни не сдал в печать своих трудов».

Мичурин неопровержимо доказал, что на протяжении всей своей деятельности он никогда не наблюдал менделевского постоянства и неизменяемости не только среди отдалённых гибридов плодово-ягодных растений, но и среди однолетних растений.

«Одним словом, – пишет Мичурин, – работы Менделя слишком рано сочли за всеобщий закон, так как на деле он часто противоречит естественной правде в природе, перед которой не устоит никакое искусственное сплетение ошибочно понятых явлений. Желалось бы, чтобы мыслящий беспристрастно наблюдатель остановился бы перед моими заключениями и лично проконтролировал бы правдивость настоящих выводов, они являются как основа, которую мы завещаем естествоиспытателям грядущих веков и тысячелетий».

В 1912-1913 гг. некоторые наши учёные садоводы, увлеклись немецким цветоводом Лебнером, выпустившим книжонку «Основы селекции садовых растений», раболепно поспешили дать её в качестве приложения к русскому журналу «Сад и огород». Лебнер, разумеется, отрицал возможность влияния подвоя на привой и возможность получения вегетативных гибридов.

Прочитав эту книжку, Мичурин оказался первым и единственным биологом, выступившим против подобной «заграничной новинки» и разоблачившим антинаучные положения Лебнера.

В своём знаменитом биологическом трактате «Применение менторов при воспитании сеянцев», опубликованном в 1916 году, Мичурин писал, что «... Лебнер составил её не по своим личным, а по собранным с бора да сосенки различным сведениям о чужих работах в этой области. Сам же, если и сделал несколько опытов, то исключительно с одними лишь однолетними цветочными растениями. Отсюда – и те часто встречающиеся ошибочные выводы и значительные пробелы в главах о плодовых растениях. Вообще, такие собиратели сведений, иногда, в сущности, порядочные профаны в деле, большей частью перепутывают в изложении, придают ложное освещение некоторым деталям дела и добавляют, на основании одной лишь аналогии, несуразную отсебятину. Но, несмотря на все отрицательные мнения иностранных исследователей, не признающих влияния подвоя, я, на основании своих долголетних работ, буду категорически утверждать, что это влияние существует и при выводке новых сортов плодовых растений с ним неизбежно приходится садоводу серьёзно считаться ...»

В статье «О влиянии привоя на строение корневой системы подвой», опубликованной в 1916 году, Мичурин пишет: «... все западные производители новых сортов ... советующие прививать новые сорта до их плодоношения на дички или в крону взрослых деревьев, впадают в грубую ошибку, получая, таким образом, не чистые гибриды от скрещивания.. а вегетативные гибриды привоя с подвоем. Очень жаль, что наши дипломированные садоводы при всяком удобном и неудобном случае любят в своих статьях указывать как на авторитеты на этих лиц, в сущности порядочных профанов в деле выводки новых сортов.

Вообще пора бы нашим дипломированным садоводам понять, что для цели подчёркивания своей учености в своих статьях следовало бы воздержаться от неуместных выражений, что русские садоводы делают то или другое дело ошибочно. Согласитесь, что для того, чтобы иметь право делать подобные упрёки, нужно самому знать и лично что-либо сделать, а то являются субъекты, не выведшие ни одного нового сорта растений, или если и вывели, то прямо случайно, а берутся судить о тех, которые вывели несколько сот новых сортов, да ещё решаются рассуждать о воображаемой ими неправильности ведения дела, указывая всегда в таких случаях, как на образец, на различных западных знаменитых ботаников, на самом же деле таких же профанов в деле выводки новых сортов растений, как и они сами».

Мичурин не страшился разрушать дипломированные «авторитеты», раболепно преклонявшиеся перед скудоумием многих иностранных реакционных генетиков. Мичурин настойчиво и независимо строил могущественную русскую селекционно-генетическую науку.

Не боялся Мичурин подвергать жёсткой критике и такие иностранные «авторитеты», как француз Турасс, бельгиец Ван-Монс, англичанин Томас Андрью Найт, голландец де-Фриз, перед которыми идеалистические учёные-биологи преклоняли головы. Рассматривая деятельность этих зарубежных селекционеров и генетиков, Мичурин указывал, что «... в оставленных ими трудах нет ни одного последовательного полного описания выводки какого-либо сорта, а если и попадаются отрывочные заметки, то поверьте, если бы авторы были бы живы, то они сами устыдились бы своих ошибок в этих замечаниях».

Шли годы. И в повседневной более чем сорокалетней борьбе за обогащение нашей великой Родины новыми наиболее ценными сортами и видами плодовых растений, в борьбе за передовую материалистическую науку, за увеличение власти человека над природой, Мичурин оставался в условиях эпохи царизма непризнанным и отверженным. Надвигалась одинокая старость. Казалось, что всему его великому делу грозит неминуемая гибель. Однако Мичурин всегда был полон веры в правоту и бессмертие своего дела, никогда не терял чувства времени, не впадал в пессимизм, был всегда несгибаемым борцом за передовое направление в биологической науке, за творческий дарвинизм. И он не обманулся.

После того, как восставший народ под руководством партии Ленина – Сталина, сбросил гнёт царя, помещиков и капиталистов, началось грандиозное дело обновления земли.

4. Раскрепощённый Октябрём

Не покидавший своего питомника в течение всего периода Февральской революции, Мичурин на другой же день после того, как Советы рабочих, солдатских и крестьянских депутатов взяли власть в свои руки, не обращая внимания на продолжавшуюся ещё на улицах стрельбу, явился в только что организованный уездный земельный комиссариат и заявил: «Я хочу работать для новой власти».

С этого момента начинается новая, блестящая по своим результатам эпоха в жизни и работе Ивана Владимировича. Первый же день её знаменуется чутким и внимательным отношением к Мичурину со стороны большевиков – представителей рабоче-крестьянской власти.

В тот же день созывается заседание коллегии, и земельный комитет Донской слободы немедленно принимает меры к охране питомника Мичурина. Иван Владимирович и его семья получают необходимую материальную помощь.

Сохранились интересные документы того времени. 18 июля 1918 г., когда Иван Владимирович уже фактически работал на средства, получаемые от советского государства, и когда оформлялось дело национализации питомника, из земельного отдела Мичурину писали:

«Препровождая при сем копию постановления Коллегии от 29 июня и копии отношений в местный совет и Московский комиссариат земледелия, агрономический отдел просит Вас, Иван Владимирович, спокойно продолжать Вашу исключительно полезную для родины работу ...»

После того как питомник был изучен, коллегия Козловского уездного комиссариата земледелия в своём заседании от 29 июня 1918 г. постановила:

«Вследствие того, что плодовый питомник Мичурина при Донской слободе в количестве 9 дес. по имеющимся в комиссариате документальным сведениям является единственным в России по выводке новых сортов плодовых растений ... признать питомник неприкосновенным, оставив его временно до передачи в ведение Центрального комитета (Наркомзем) за уездным комиссариатом, о чём известить соответствующие волостной и местный советы, Мичурину предоставить право на пользование питомником в размере 9 дес. и просить продолжать полезную для государства работу по своему усмотрению.

На производство работ выдать пособие в размере 3000 руб., одновременно с сим сообщить о состоявшемся постановлении Московскому комиссариату земледелия с просьбой о принятии указанного питомника в своё ведение и под своё руководство».

18 ноября 1918 г. Народный комиссариат земледелия принял питомник в своё ведение и утвердил И. В. Мичурина в должности заведующего, с правом приглашения себе помощника и необходимого штата по своему усмотрению для более широкой постановки дела.

Новое советское государство обеспечило Мичурина кадрами, средствами, материалами, всем необходимым, и он с удесятеренной энергией берётся за расширение своих научных работ. Количество экспериментов в его саду возрастает до нескольких сотен.

В то же время Иван Владимирович принимает деятельное участие в работах Наркомзема по созданию новой советской агрономии, консультирует по вопросам селекции, борьбы с засухой, поднятия урожайности, посещает местные агрономические совещания.

Он призывает плодоводов страны следовать его примеру, предупреждает, что «молодых советских плодоводов ждут многие тернии, разочарования, зато всякое новое открытие будет служить величайшей наградой и величайшим почётом в стране трудящихся».

«Плодоводы будут правильно действовать в тех случаях, когда будут следовать моему постоянному правилу: мы не можем ждать милостей от природы; взять их у неё – наша задача», – не раз говорит и пишет Мичурин.

В 1920 г. Мичурин приглашает к себе на работу в качестве старшего помощника И. С. Горшкова, работавшего в то время в Козлове в качестве уездного специалиста по садоводству, который приступает к расширению базы для экспериментальных работ Ивана Владимировича. Пользуясь поддержкой местных органов власти, И. С. Горшков в январе 1921 г. организует отделение питомника на землях бывшего Троицкого монастыря.

К этому времени Иваном Владимировичем было выведено свыше 150 новых гибридных сортов, среди которых насчитывалось: яблонь 45 сортов; груш – 20; вишен – 13; слив (среди них три сорта Ренклодов) – 15; черешен – 6; крыжовника – 1; земляники – 1; актинидии – 5; рябины – 3; грецкого ореха – 3; абрикоса – 9; миндаля – 2; айвы – 2; винограда – 8; смородины – 6; малины – 4; ежевики – 4; шелковицы (тутовое дерево) – 2; ореха (фундук) – 1; томатов – 1; лилии – 1; белой акации – 4.

В 1921 г. на уездной выставке, организованной И. С. Горшковым, впервые широко демонстрируются достижения Мичурина: его яблоки, зимние груши, сливы, виноград. Питомник Ивана Владимировича привлекает тысячи советских земледельцев, представителей совхозов, сельскохозяйственных артелей и коммун.

1922 г. знаменуется для Мичурина крупнейшим событием, оказавшим решающее влияние на дальнейшее развитие его дела.

- Владимир Ильич Ленин, поглощенный колоссальной работой по руководству страной, находит время, чтобы ознакомиться и с деятельностью Мичурина. И вот 18 февраля 1922 г. Тамбовский губисполком получает от Совнаркома телеграмму следующего содержания:

«Опыты по получению новых культурных растений имеют громадное государственное значение. Срочно пришлите доклад об опытах и работах Мичурина Козловского уезда для доклада председателю Совнаркома тов. Ленину. Исполнение телеграммы подтвердите».

Именно с этого момента начинаются наиболее славные страницы новой, передовой советской биологической науки. История справедливо говорит, что Мичурина открыл Ленин. Иван Владимирович на всю жизнь сохранил горячую любовь к В. И. Ленину.

«… Ленин. Он больше сделал добра за 7 лет, чем все великие люди мира за 10 столетий. Сравните и судите. Да здравствует Ленин!» Эти слова бельгийских рабочих, обращённые в 1935 году к бессмертному Ленину, всегда теперь приходят на память, когда вспоминаешь, с какой любовью, с каким благоговением произносил Мичурин великое имя нашего учителя Владимира Ильича Ленина.

Когда перестало биться великое сердце Ленина, когда всё трудящееся человечество было объято глубокой скорбью, помощники и ученики Мичурина. первый раз в жизни были свидетелями того, как плакал этот непокорный, закалённый в борьбе и лишениях борец науки.

Он послал тогда в СНК СССР телеграмму:

«Все рабочие и служащие питомника Мичурина глубоко поражены общим для пролетариата горем потери великого своего вождя и выражают твёрдую надежду, что его заветы останутся нерушимыми. Мичурин».

Достав портрет Владимира Ильича, изображённого улыбающимся, в кепке, с красным бантиком на груди, Мичурин с помощью А. С. Тихоновой бережно застеклил, окантовал его и поместил на самом видном месте своей рабочей комнаты.

Этот портрет и поныне находится в рабочей комнате И. В. Мичурина.

И ещё раз свидетелями искренних слёз Мичурина был весь актив города Мичуринска, когда член ВЦИК П. Г. Смидович, по поручению Президиума ЦИК СССР, вручил ему Орден Ленина. Но это уже были слёзы радости и творческой гордости.

Мичурин свято хранил заветы Владимира Ильича.

«Иных желаний, – писал и говорил он в своих многочисленных обращениях к советскому народу, – как продолжать вместе с тысячами энтузиастов дело обновления земли, к чему звал нас великий Ленин, у меня нет».

В конце лета 1922 г. Мичурина посетил Михаил Иванович Калинин.

Он долго беседовал с Иваном Владимировичем и тщательно знакомился с питомником. После своего посещения он прислал Мичурину посылку и письмо, в котором писал:

«Уважаемый Иван Владимирович, в напоминание о себе посылаю Вам небольшую посылочку. Не примите её за акт благоволения лица власти. Это просто мое искреннее желание хоть чем-нибудь подчеркнуть уважение и симпатию к Вам и Вашей работе.

С искренним приветом М. Калинин».

15-XII-22 г.

26 января 1923 г. на докладной записке Мичурина по вопросу об отпуске средств на дальнейшее расширение работ питомника М. И. Калинин писал Народному комиссару земледелия, что это дело должно быть проведено в самом срочном порядке.

Большую помощь в деле укрепления материального положения питомника оказали местные партийные и советские организации. Так, например, в дополнение к средствам, ассигнуемым центром, Тамбовское губернское экономическое совещание 19 марта 1923 г. приписало к питомнику 5 лучших садов и земельных участков общей площадью в 915 десятин.

В 1923 г. в Москве была организована первая Всесоюзная сельскохозяйственная выставка.

Мичурин, относившийся отрицательно к дореволюционным выставкам, устраиваемым дворянами-помещиками под покровительством каких-либо высокопоставленных персон, никогда на них не участвовал. Другое дело Советские народные выставки. Здесь всякому серьёзному научному и практическому достижению обеспечено массовое применение на пользу всего народа.

С большой радостью и любовью готовился он с И. С. Горшковым к всесоюзному показу своих достижений.

Замечательные растения, прекрасные плоды и ягоды, богатый  сортимент, созданный Мичуриным – всё это произвело большое впечатление на участников и посетителей выставки.

Экспертная комиссия присудила Мичурину высшую награду и преподнесла ему адрес следующего содержания:

«Глубокоуважаемый Иван, Владимирович!

Эксперты 1 Всесоюзной сельскохозяйственной выставки, познакомившись с Вашими экспонатами, шлют Вам сердечный привет, пожелания здоровья и продолжения столь блестящих успехов в деле создания новых сортов.

Москва, 12 сентября 1923 г.».

Собрание участников выставки – крестьян и агрономов – послало Мичурину приветствие:

«В день садоводства и огородничества на территории Всесоюзной выставки, чествуя маститых специалистов русского садоводства, специалисты, учёные, практики, рабочие и крестьяне шлют свой горячий привет и наилучшие пожелания успеха дальнейшей работы гениальному садоводу, гордости республики».

Вслед за этим в ноябре 1923 г. Совнарком РСФСР вынес постановление о признании питомника учреждением, имеющим общегосударственное значение, отметив, что он выдвинулся на одно из первых мест среди научно-исследовательских учреждений Союза.

Имя Мичурина приобрело прочную и заслуженную популярность среди учёных, специалистов-садоводов и широких слоёв трудящегося крестьянства.

Связь с массами растёт и крепнет. Мичурин уже в первые годы после установления советской власти получал буквально тысячи писем в год, а в дальнейшем это количество постоянно увеличивалось. Присылали письма не только садоводы, агрономы, колхозники и рабочие, но и звероловы, рыбаки, охотники, туристы, участники различных экспедиций.

Успеху работ и репродукции мичуринских сортов широко способствовали Тамбовский губком ВКП (б), губисполком и Козловский уисполком.

25 октября 1925 г. в Козлове, по решению центральных и местных партийных, советских и общественных организаций был торжественно отпразднован юбилей 50-летней деятельности И. В. Мичурина.

В праздновании юбилея принимали участие многочисленные представители Наркомзема, научных и учебных учреждений, профессиональных союзов и Красной Армии, крестьяне-колхозники, представители печати.

Михаил Иванович Калинин писал юбиляру:

«Уважаемый Иван Владимирович,

Очень жалею, что не мог лично принести Вам чувство глубокого уважения и почтения.

Позвольте, хотя письменно, принести Вам моё искреннее поздравление и вместе с Вами порадоваться результатами Вашей полувековой работы.

Не мне напоминать каким ценным вкладом в сокровищницу наших знаний и практики по сельскому хозяйству они являются. Чем дальше будет развиваться и крепнуть наш Союз, тем яснее и больше будет значение Ваших достижений в общей системе народно-хозяйственной жизни Союза.

Помимо соответствующего государственного строя лучшее будущее трудящихся народов зависит и от соответствующих научных достижений. И для меня не подлежит сомнению, что трудящиеся по достоинству оценят Вашу полувековую наиполезнейшую для народа работу.

От души желаю Вам дальнейших успехов по завоеванию сил природы и её большего подчинения человеку.

С глубоким к Вам уважением М. Калинин.

30-X-25 г. Кремль».

Сестра В. И. Ленина М. И. Ульянова писала Ивану Владимировичу от редакции «Правды».

«Дорогой Иван Владимирович!

В день пятидесятилетия Вашей деятельности по обновлению земли «Правда» шлёт Вам горячий привет и пожелания ещё на долгие годы сохранить силы и бодрость, новыми своими достижениями и победами над природой помочь крестьянскому хозяйству развиваться по пути, намеченному Лениным».

3а свою выдающуюся, исключительно ценную полувековую работу по выведению новых улучшенных сортов плодово-ягодных растений Мичурин был награждён ЦИК СССР орденом Трудового Красного Знамени с назначением пожизненной пенсии.

В связи с общим ростом материальной базы и числа научных работников, питомник резко увеличил масштаб научно-исследовательской работы. Количество комбинаций в скрещиваниях дошло до 800, а количество скрещиваний до 100 тысяч.

В обоих отделениях питомника уже имелись обширные участки с 30 тысячами новых гибридов: яблонь, груш, вишен, черешен, слив, миндаля, персика, абрикоса, алычи, винограда, грецкого ореха, фундука, сладкого каштана, шелковицы, малины, ежевики, крыжовника, смородины, земляники и других растений, выведенных Мичуриным и его помощниками уже в советский период деятельности.

К этому же времени были заложены пять новых маточных коллекционных садов (семечковые, косточковые, ягодные) со сплошными насаждениями из мичуринских сортов.

В 1927 г. был выпущен кинофильм «Юг в Тамбове». Он пропагандировал успехи советской селекционной мысли и популяризировал методы и достижения И. В. Мичурина. Фильм этот имел большой успех как в СССР, так и за границей.

В 1928 г. мичуринский питомник был переименован в селекционно-генетическую станцию плодово-ягодных культур им. И. В. Мичурина. К этому времени станция уже представляла крупнейший центр научного плодоводства.

Дело размножения мичуринских сортов получило особенно большое развитие после юбилея. С 1921 по 1935 г. опытным станциям, сельскохозяйственным учебным заведениям, государственным и общественным организациям, колхозам и совхозам и колхозникам-опытникам, всего в 3 058 адресов по СССР, было отпущено мичуринских саженцев 1 267 тыс. штук и прививочного материала на окулировку 2,5 млн. штук дичков.

Осенью 1929 г. советская власть осуществила давнюю мечту Мичурина. В Козлове был открыт первый в стране техникум селекции плодово-ягодных культур. Ему присвоили имя Мичурина. А незадолго перед этим издательство «Новая деревня» выпустило из печати первый том трудов Мичурина «Итоги полувековых работ», освещающий методику его селекционной работы.

20 февраля 1930 г. Мичурина вторично посетил Председатель ЦИК СССР и ВЦИК М. И. Калинин. Он подробно ознакомился с последними работами и достижениями Ивана Владимировича, заботливо расспрашивал о здоровье, о нуждах имеющие государственное значение, работы в этой области наградил И. В. Мичурина Орденом Ленина.

16 августа 1931 г. на торжественном заседании пленума Козловского горсовета эта высокая награда советского государства была вручена И. В. Мичурину. На заседании пленума Мичурин выступил со следующей речью:

«Товарищи!

Великая честь, которой отметило правительство рабочих и крестьян награждением меня Орденом Ленина, вселяет в меня дух бодрости и вызывает стремление продолжать с ещё большей анергией начатое мною 57 лет тому назад дело выведения новых, высокопроизводительных сортов плодово-ягодных растений, дело выполнения заветов Владимира Ильича по обновлению земли.

Выражая искреннюю благодарность правительству Страны Советов, я твердо верю, что выведенные мною сорта получат самое широкое распространение и принесут большую пользу трудящимся; Я верю, что, наряду с моими достижениями, прочно укрепятся в умах трудящихся и все те принципы и методы, при помощи которых я вёл дело развития плодоводства ...

Да здравствует советская власть и коммунистическая партия!»

Пленум возбудил ходатайство перед Президиумом ЦИК СССР о переименовании города Козлова в Мичуринск. Ходатайство это было удовлетворено правительством 18 мая 1932 г.

Самым важным для упрочения результатов работы Мичурина было в то время создание больших массивов питомников мичуринских сортов. Правительство оказало в этом Ивану Владимировичу всемерную поддержку. В течение двух лет рядом с небольшим участком Мичурина вырос совхоз на площади в несколько тысяч гектаров.

В течение последующих лет Мичурин усиленно работает над проблемой ускорения плодоношения. Наркомземы СССР и РСФСР и Всесоюзная Академия сельскохозяйственных наук имени Ленина принимают 3 октября 1931 г. решение об организации на базе мичуринских достижений ряда учреждений всесоюзного значения производственного учебно-опытного комбината в составе: совхоза-сада на площади свыше 3 500 га; Центрального научно-исследовательского института северного плодоводства; Института плодоовощного хозяйства; Института аспирантуры; техникума; рабфака; детской сельскохозяйственной станции; опытной школы и др.

Чрезвычайно выросла за этот период селекционно-генетическая станция плодово-ягодных культур (бывший питомник) им. Мичурина. В ее оборудование вошли самые совершенные приборы и аппаратура.

Гор. Мичуринск с 1931 г. становится крупнейшим центром научно-исследовательского и промышленного садоводства.

Заботами коммунистической партии и советской власти под работы Мичурина подведена самая совершенная, самая передовая в мире техническая база. Все это коренным образом изменило обстановку работы и условия жизни Ивана Владимировича Мичурина. Советская действительность превзошла все его самые пылкие мечты. Вот почему перед своим юбилеем в 1934 г. восьмидесятилетний Мичурин сказал о себе.

«Лично мне кажется; что теперь я вдруг встретил приятного, но незнакомого мне ранее человека».

В этих словах заключается глубокий смысл. Мичурин, затравленный и одинокий, между гениальными планами которого и возможностью их осуществления непреодолимым препятствием стоял гнетущий строй царизма, и Мичурин, освобождённый Октябрём, вооружённый всем необходимым для победы над стихийными силами природы, великий творец новых растительных форм, – это действительно разные люди.

***

Мичурин, искренно любивший свой народ и свою страну, хорошо знавший её неисчерпаемые возможности, был непримиримым врагом зависимости от заграницы, которую терпела русская сельскохозяйственная наука и практика во времена царизма.

Специалисты, машины, сорта – всё было тогда из-за границы. Своё оригинальное, важное, революционно-смелое – не признавалось и подавлялось.

Большинство лучших мичуринских сортов царизм передал в США и Канаду.

Изобретённую Мичуриным окулировочную машину пытались приобрести немцы. Выведенный Мичуриным замечательный сорт Фиалковая лилия послужил объектом многочисленных интриг голландских торговцев цветами. Признавая за машинкой и лилией большую пользу для отечественного садоводства, Мичурин наотрез отказался продать их немцам и голландцам, несмотря на материальную выгодность их предложений.

Открыв замечательно простой и всем доступный способ борьбы против ржавчины роз, вызываемой грибком Phragmidium subcorticjum, при помощи сока растения молокан (Lactuca всаriola L.), Мичурин выступил в № 32 журнала «Прогрессивное садоводство и огородничество» за 1905 г. со статьей «Новое средство против ржавчины роз». В этой статье он описал способ борьбы с ржавчиной и обратился с призывом ко всем редакциям сельскохозяйственных журналов перепечатать эти материалы, а к специалистам – проверить найденный им способ. Увы! Редакции русских журналов ответили молчанием.

Как было Мичурину не восставать и не бороться против наших «учёных», высокомерно отворачивавшихся от того, что нес в себе русский народный гений. И когда советская власть сбросила с нашей прекрасной родины ярмо иностранной зависимости и освободила науку от слепого преклонения перед заграничными авторитетами, Мичурин в своей статье «История основания и развития питомника им. Мичурина», опубликованной в № 5-6 журнала «Хозяйство ЦЧО» за 1929 г., писал:

«В настоящее время питомник совершенно не нуждается ни в каком материале из-за границы как в отношении культурных, так и дикорастущих видов и разновидностей растений.

Это я считаю одним из выдающихся достижений питомника, имеющего теперь свои ренеты, кальвили, зимние груши, черешни, абрикосы, ренклоды, сладкие каштаны, грецкие орехи, черноплодный крыжовник ... крупноплодные малины, ежевики, лучшие сорта смородины, скороспелые дыни, масличные розы, выносливые к морозам скороспелые сорта винограда ... жёлтый папиросный табак и много других новых видов полезных в сельском хозяйстве растений».

Чутко прислушивался Мичурин к каждому событию, сулящему рост отечественной мощи. Так, например, узнав в 1931 г. о найденном впервые С. С. Зарецким в горах Каратау (Казахстан) новом выдающемся каучуконосе тау-сагызе и добыв семена этого чудесного растения, Иван Владимирович занялся его испытанием.

С юношеским жаром откликнулся 77-летний Мичурин на мероприятия партии и правительства по развитию в стране культуры технических и пищевых растений – хлопчатника, эфироносов, пробкового дуба, тунгового дерева, цитрусовых, риса, чая и др. Иван Владимирович принимает делегации Моссовета, Донбасса, Азербайджана, Закавказья. К нему обращаются за советом и помощью рабочие, колхозники, комсомольцы. Он пишет обращения, консультирует по самым разнообразным вопросам. Много трудится он над разработкой способов прививки пробкового дуба. Увеличивая размах своих работ, Мичурин поднимает вопрос об организации сбора семян всего урожая уссурийской груши в Благовещенском районе. Это растение он считал лучшим подвоем для культурных сортов груши в условиях средней полосы СССР. Внимание Ивана Владимировича поглощено вопросом расширения производства садового инвентаря и средств для борьбы с вредителями плодоводства, и он выдвигает эту актуальную проблему перед правительством. Огромная инициатива Мичурина целиком направлена на пользу отечественного садоводства.

Мичурин желает передать весь свой опыт, все свои знания счастливым поrшлениям, взращиваемым коммунистической партией и советской властью.

На приёме в Кремле работников высшей школы, 17 мая 1918 года, великий наш вождь и учитель И. В. Сталин, провозглашая тост за науку, за её процветание, за здоровье людей науки, говорил:

«За процветание науки, той науки, которая не отгораживается от народа, не держит себя вдали от народа, а готова служить народу, готова передать народу все завоевания науки, которая обслуживает народ не по принуждению, а добровольно, с охотой.

За процветание науки, той науки, которая не даёт своим старым и признанным руководителям самодовольно замыкаться в скорлупу жрецов науки, в скорлупу монополистов науки, которая понимает смысл, значение, всесилие союза старых работников науки с молодыми работниками науки, которая добровольно и охотно открывает все двери науки молодым силам нашей страны и дает им возможность завоевать вершины науки, которая признаёт, что будущность принадлежит молодёжи от науки».

Именно представителем такой науки всегда был И. В. Мичурин, который всю свою жизнь добровольно и с величайшей охотой служил своему народу, невзирая ни на какие препятствия. В 1934 году, перед своим шестидесятилетним юбилеем, он говорил:

«Дело, над которым я работаю 60 лет, неразрывно связано с массами, является делом масс».

В другом месте он говорит: «...плоды моих трудов идут на пользу широким массам трудящихся, а это для экспериментатора, для каждого учёного – самое главное в жизни».

И он, усиленно занимаясь научно-исследовательской работой, находит время и для публицистической деятельности.

До революции Мичурин пользовался случайными услугами путешественников, доставлявших ему необходимые растения и семена. Но на случайном притоке исходных растительных форм нельзя было вести широкие селекционные работы. С приходом советской власти осуществляются мечты Мичурина о специальных государственных экспедициях для поисков новых форм растений в мало исследованные местности СССР, в особенности в районы Дальнего Востока.

«Никогда и нигде на всём протяжении истории плодоводства, – пишет Мичурин в своем обращении «К садоводам, ударникам-рационализаторам, комсомольской и колхозной молодёжи» в 132 г., – не был поставлен столь правильно и широко вопрос о селекции плодово-ягодных культур, как теперь в СССР. Большевистская партия и советское правительство не только определили пути селекции, но и обеспечили ей широчайшее развитие, открыв широко двери специальных учебных заведений для рабочих и крестьян, предоставив им свободный доступ к наукам, дав ... возможность получения и обмена семенами растений как с далёких окраин СССР, так и из-за границы. Получив неограниченный и богатый возможностями простор, селекционная мысль сейчас должна настойчиво работать в деле создания высокоурожайных, превосходного качества, рано вступающих в пору плодоношения и устойчивых к невзгодам сортов плодово-ягодных растений».

Вслед за этим Мичурин лично организует в этом же году комсомольскую экспедицию в Уссурийско-Амурскую тайгу. Экспедиция комсомольцев-энтузиастов вывезла из тайги около 200 образцов семян, черенков и живых растений (виноград, лимонник, актинидия, яблоня, груша, малина, голубика, смородина, крыжовник и др.) и передала их Мичурину для селекционных работ.

Теперь Центральная генетическая лаборатория и Научно-исследовательский институт плодоводства им. Мичурина систематически снаряжают экспедиции в высокогорные районы Кавказа, Средней Азии, Алтая; Сибири и Дальнего Востока. Эти экспедиции вывозят всё новые и новые плодово-ягодные формы растений для селекции и культуры.

Огромное внимание уделял Мичурин на протяжении советского периода своей деятельности проблеме продвижения садоводства в новые районы, к новым индустриальным центрам страны и в особенности в Сибирь.

В своём письме к магнитогорским рабочим, опубликованном в сентябре 1931 г. в «Рабочей газете», Мичурин писал:

«Товарищи!

Давно, ещё несколько десятков лет тому назад, я призывал уральских и сибирских садоводов к тому, чтобы отказаться от огульного перенесения на Урал и в Сибирь саженцев плодовых растений из средней части страны. Даже из выведенных мною, особенно отличающихся своей зимостойкостью, сортов я никогда не рекомендовал для Урала и Сибири и предлагал лишь сначала испытать их, прежде чем вводить в промышленную культуру.

Основываясь на своих многолетних наблюдениях, я рекомендую Вам организовать на месте дело выведения своих новых местных сортов плодово-ягодных растений с широким использованием опыта мировой селекционной мысли и моих методов.

Конечно, дело создания своих магнитогорских сортов – дело трудное и длительное, но это не значит, что оно невозможное. При наличии энтузиазма оно восторжествует подобно тому, как восторжествовало великое дело создания крупнейшего в мире металлургического комбината Магнитогорска».

Одной из самых важных задач социалистического земледелия является борьба с засухой.

Не мог пройти мимо этого важного государственного дела и Иван Владимирович. Он много работал над проблемой устройства насаждений защитных полевых полос из плодовых деревьев.

Указания Мичурина и выведенный им сортимент теперь уже широко реализуются мелиоративными станциями Воронежской, Курской и Сталинградской областей.

Глубоко в Каспий врезается Апшеронский полуостров, и когда дует норд, расположенная на южном берегу полуострова столица Азербайджана Баку окутывается тучами пыли. Людям здесь нужны зелёные защитные насаждения, парки, фруктовые сады, виноградники, газоны, цветы. Сильные иссушающие ветры, малое количество осадков, песчаная и к тому же засоленная почва являются серьезным препятствием для зелёного строительства. Но препятствия не останавливают большевиков.

Мичурин принимает горячее участие в озеленении Баку и нефтеносных его окрестностей. Вопреки всяким «учёным» разглагольствованиям и неверию, он даёт делегации Бакинского совета важные указания, как преодолеть неблагоприятные местные условия, рекомендует сортимент и снаряжает в Баку экспедицию из лучших своих учеников.

Повседневно заботясь о расширении своего любимого дела, о развитии селекции как науки и внедрении ее в практику колхозов и совхозов, Иван Владимирович глубоко верил в творческие силы рабочих и колхозников.

С особой надеждой смотрел он на нашу советскую молодежь и с радостью встречал многочисленные экскурсии студентов и школьников, посещавших станцию.

Не раз обращался Мичурин через печать с призывами к молодому поколению и вёл обширную переписку с комсомольцами и пионерами.

«Мои юные друзья, – писал он в одном из своих писем к молодёжи, – мы живём в такое время, когда высшее призвание человека состоит в том, чтобы не только объяснять, но и изменять мир, – сделать его лучшим, более интересным, более осмысленным, полнее отвечающим потребностям жизни. 60 лет я работаю над улучшением растений. Говорят, что я очень много сделал. А я бы сказал, что не так уж много, по крайней мере, в сравнении с тем, что можно и надо ещё сделать.

Многое придётся сделать следующим поколениям, в частности вам, мои юные друзья.

Всякое сельскохозяйственное растение, даже, казалось бы, самое лучшее, можно и нужно улучшать.

В нём, как в живом организме, заложены такие свойства, которые при правильном и добросовестном уходе могут дать человеку ещё очень многое».

Тысячи колхозных лабораторий, агробиостанций, мичуринских кружков, разбросанных по всей нашей прекрасной стране, заняты изучением методов Мичурина. Они ведут переписку с питомником, посылают туда своих представителей, занимаются размножением мичуринских сортов и зачастую застрельщиком всей этой работы на местах является молодёжь.

Жизнь и работа И. В. Мичурина – блестящая школа для нашего и последующих поколений.

Переселив в 1899-1900 гг. уже в третий раз свой питомник на нынешнее его место у слободы Донское, Мичурин уединился. Но это уединение не было уходом на покой. Напротив, в этом был строгий расчёт сил для кипучей, введённой в стройную систему деятельности. Не любивший отрываться от дела, а тем более покидать питомник, Мичурин после того, как он объехал и осмотрел все выдающиеся в то время сады и садовые заведения (1890 г.), в 45-летнем возрасте (1900 г.) устанавливает жёсткий режим времени. Впоследствии он не изменил его до конца жизни.

В 5 часов утра Мичурин уже на ногах. До 8 – работает в питомнике: занимается проверкой проведённых накануне работ, прививает, сеет, ведёт наблюдения над формированием гибридов. В 8 утра – чай, а до 12 – Иван Владимирович снова в питомнике. Здесь он занят самой разнообразной работой по гибридизации и здесь же обучает работников. Иван Владимирович никогда не расстаётся с записной книжкой, куда он заносит все спои наблюдения и замечания, темы исследований. В саду же, где-нибудь на скамье, под деревом он принимает посетителей.

В самую страдную пору гибридизации, совершаемой обычно между 10-12 часами дня, Мичурина всегда можно было встретить где-нибудь на солнцепёке со своей маленькой походной лабораторией; здесь в небольшом шкафчике у него десятки баночек с пыльцой растений, лупы, магнит, пинцеты, шприцы, секаторы, ножи и всякого рода пилки, словом, самые разнообразные приборы и инструменты.

В половине двенадцатого приходит почта; Иван Владимирович тут же бегло просматривает её и, положив затем письма в карманы своей куртки, отправляется обедать. В 12 часов обед, на который уходит полчаса.

После обеда Мичурин тратит полтора часа на чтение газет и специальной периодической литературы – журналов, бюллетеней, сборников – и час на отдых. Корреспонденция откладывается на вечер.

С 3 до 5 часов дня работа в питомнике, оранжерее или комнате, смотря по обстоятельствам и погоде. В 5 часов вечера – чай, после которого Мичурин работает в комнате над дневниками, статьями, книгами по специальности. В эти часы он зачастую принимает запоздалых, приехавших издалека посетителей.

В 8 часов вечера ужин, на это уходит 20 минут. Закусив, Иван Владимирович берётся за корреспонденцию, и так работает до 12 часов ночи.

Нужно сказать, что до 1924 г. всю корреспонденцию он вёл сам. В полночь заканчивается продолжительный рабочий день Мичурина.

Иван Владимирович очень ценил своё время, к тому же материальная необеспеченность не позволяла ему предпринимать выездов. Но он с радостью принимал деловых людей, в особенности серьёзных специалистов.

Мичурин умел до крайности уплотнить своё время. Размах работы Ивана Владимировича был поистине колоссален. В своей автобиографии он писал:

«Через мои руки прошли десятки тысяч опытов. Я вырастил массу новых разновидностей плодовых растений, из которых получилось несколько сот новых сортов, годных для культуры в наших садах, причём многие из них по своим качествам ни­сколько не уступают лучшим иностранным сортам».

Комната Ивана Владимировича одновременно служила ему и кабинетом и лабораторией; здесь же была библиотека и мастерская точной механики и даже кузница. Здесь шлифовались, сверлились и ковались изобретённые им приборы и инструменты. В этой же комнате Мичурин принимал своих посетителей: рабочих, колхозников, учёных.

За стеклом одного из шкафов – склянки, колбы, гнутые трубки, пробирки, банки. За стеклом другого – модели плодов и ягод. На двух столах рукописи, чертежи, рисунки, письма. Всюду, где только имеется место, расставлены различные аппараты и электрические приборы. В одном из углов, между верстаком и книжной полкой, дубовый шкафчик с набором всевозможных слесарных и столярных инструментов.

В углах между шкафами садовые вилы, лопаты, мотыги, опрыскиватели, секаторы и пилы. Простота и целесообразность были главными условиями в работе Мичурина. Это наложило свою печать и на комнату и её обстановку. Кресло Ивана Владимировича помещалось между шкафом и верстаком. Шкаф одинаково удобен для хранения книг и для моделей плодов и ягод, причём он занимает такое положение, что Мичурин брал из него книгу, не оборачиваясь, не отрываясь от работы.

Противоположный край верстака возвышается в виде книжной полки, сюда клались рабочая литература, газеты и журналы.

На столе – микроскоп и различные лупы, сбоку на верстаке тиски, электростатическая машина, пишущая машинка с латинским шрифтом, чуть повыше на этажерке дневники, записные книжки. Позади шкаф с токарным инструментом, на стенах позади и сбоку географические карты, барометры, термометры, хронометры, различные гигрометры. Рядом телефон. У окна токарный станок.

В углу украшенный резьбой шкаф с семенами, полученными со всех концов света. Этот шкаф прислал Мичурину из Москвы Михаил Иванович Калинин после своего второго приезда в питомник. Об этом свидетельствует надпись – «Большому мастеру новых видов растений И. В. Мичурину. М. Калинин». Иван Владимирович всегда гордился этим подарком.

Все было у Мичурина под рукой. У себя за столом он узнавал давление атмосферы, на одном приборе проверял точность другого. Здесь, в своей комнате он изобретал, писал и читал, отсюда сносился с другими людьми.

Мичурин был строгим, критическим читателем. Читая газету, журнал, специальную брошюру, объемистый ученый труд или художественное произведение, он подчёркивал заинтересовавшее его место, сопровождал его на полях книги знаком NB или особым примечанием. Если подчеркнутое им описывало новое научное открытие или оригинальный агротехнический приём или сообщало о новом, ещё неизвестном Мичурину растении, он тут же делал записи на внутренней стороне обложки и обязательно помечал остановившую его внимание страницу. Адреса заинтересовавших его лиц сейчас же заносились в адресную книжку. Таким образом, внутренние стороны обложек, титульные листы книг его библиотеки составляли дополнительный справочный аппарат.

При несогласии с положениями и выводами автора Мичурин сейчас же записывал свои возражения на полях книги, делал замечания, глубокие, острые, полные тонкой иронии. Если Иван Владимирович относился к автору сочувственно, то на полях появлялись одобрительные замечания.

Записные книжки и дневники Мичурина, а также и заинтересовавшие его книги полны вырезок из газет и журналов, вкладок и вклеек собственных заметок по поводу прочитанного.

Наброски и заметки Мичурина представляют собой, как правило, законченные мысли. Это объясняется тем, что Мичурин никогда не брался за перо до тех пор, пока не выносит и не проверит избранную тему на десятках бесспорных фактов.

Когда у Мичурина наступала тяжёлая полоса неудач, тогда он временно отрывался от любимого мира растений и переходил к другим работам – занимался механикой, чинил часы, фотоаппараты, совершенствовал барометры, изобретал оригинальные инструменты для работы в саду. Очень много Иван Владимирович работал с различными электроприборами.

Сам Мичурин объяснял это необходимостью «освежить мыслительную способность». После такого перерыва он с новой энергией брался за свою основную деятельность.

В тяжелое для молодой Советской республики время, в годы гражданской войны Мичурин, в относительно свободные зимние месяцы, нередко возвращался к прежней своей профессии механика, стараясь и тут принести посильную пользу своими знаниями.

Терпение и настойчивость являются, пожалуй, самыми яркими чертами характера Мичурина. Многие его эксперименты длились десятки лет, удачи сменялись неудачами, но Мичурин продолжал в разных вариантах повторять их, пока не достигал своей цели. Так было не только с отбором жасмина на аромат земляники, не только с отбором актинидии на большую витаминность, но и с выведением Церападуса М1 (гибрид между японской черёмухой и вишней) и множества других новых форм растений.

Чутко относясь к каждому новому слову науки, поощряя начинающих, он не терпел бюрократического, чиновничьего отношения к людям. Работая, например, над окоренением черенков вишни (обычно неокореняющихся) ещё при самом начале своей деятельности, Мичурин разрешил эту задачу, устроив особый ящик с рельефным дном. Он послал статью А. К. Греллю, редактировавшему тогда журнал «Русское садоводство»: Через некоторое время рукопись, однако, была возвращена Мичурину с надписью редактора: «Не пойдёт, мы печатаем только правду». Тогда рассерженный Мичурин выкопал полдюжины черенков вишни с пышно развившейся корневой системой и послал их без всякого письма Греллю. Тот прислал пространное извинение и просил вернуть статью. Иван Владимирович оставил письмо без ответа.

Строгий к самому себе, он был строг и к своим помощникам. Хирургию растений (прививку, кронирование, срезку на шип и просто обрезку растений) он производил с той же подготовленностью и тщательностью, с какой делает операцию больному врач-хирург. Руки должны быть чисты, ножи остры, повязочный материал и замазка – отменного качества. Точка и правка ножей, варка замазки поручались старейшему и опытнейшему технику и т. д.

Самая горячая пора у  селекционера – это время цветения, время гибридизационных работ. В дружную весну развитие растений происходит буквально каждый час. Один вид растений расцветает за другим. Изоляция, кастрация, сбор и хранение пыльцы и, наконец, опыление должны производиться быстро и тщательно. Поэтому пинцеты, лупы, пробирки, изоляторы и все необходимое Мичурин подготовлял ещё зимой.

Опаздываний, проволочек, халатности – Мичурин не терпел.

«Одной человеческой жизни мало, – говорил Мичурин, – для того, чтобы проследить результаты трёх поколений яблони».

Но его колоссальная работоспособность, железная дисциплина, умение использовать с эффектом каждую минуту, невероятно острая наблюдательность и умение быстро решать вопросы позволили ему проследить не три, а гораздо больше поколений.

Беззаветно работая над улучшением растений, Мичурин всегда смотрел вперёд, всегда заботился о будущем. В одном его дневнике мы нашли следующую запись:

«… в работе выводки новых улучшенных сортов плодовых растений постоянным подбором гибридов можно смело надеяться достичь почти безграничных улучшений, причём, конечно, для одних видов улучшений потребуется период времени в несколько лет, между тем как для достижения других нужны будут не только десятки, но и сотни лет, последние уже не могут осуществиться усилиями одного человека; здесь требуется последовательная преемственность нескольких людей один от другого. Вот для такой-то преемственности нужно всегда подготовлять людей, способных продолжать дело, а достижимы почти всякие изменения, кроме повторения одной и той же формы в точности, потому что всякая форма появляется лишь один раз и исчезает как параболическая комета навсегда ...»

Советский период деятельности Мичурина богат крупнейшими достижениями. В конце 1918 г., когда питомник Ивана Владимировича перешел в ведение Наркомзема РСФСР, в нем насчитывалось 154 новых сорта, выведенных Мичуриным. К 1935 г. в расширенном питомнике количество новых сортов, считая и находящиеся на испытании, уже превысило 300. Кроме них, в питомнике находилось более 125 тысяч штук гибридов, из которых ежегодно выделяются новые, ценные сорта.

Лаборатория им. Мичурина из числа гибридов выделила в 1935 г. элитных форм – 28, новых сортов – 16, в 1938 г. – элитных форм – 25, новых сортов – 31.

В настоящее время Центральная генетическая лаборатория им. И. В. Мичурина, работающая под руководством непосредственного ученика и продолжателя дела Мичурина И. С. Горшкова, выделила 384 элитных формы, из которых 51 сорт сдан в госсортосеть.

«В настоящее время, – писал Мичурин накануне своего шестидесятилетнего юбилея в 1934 г., – выведенный мною ассортимент уже насчитывает свыше 300 новых сортов и представляет собой серьёзную базу для социалистической реконструкции плодово-ягодной отрасли не только в европейской, но и в азиатской части СССР, в высокогорных районах Кавказа (Дагестан, Армения)».

В лице Мичурина Великая Октябрьская социалистическая революция воспитала замечательного теоретика и практика социалистического земледелия.

18 сентября 1934 г. перед своим юбилеем Мичурин писал товарищу Сталину:

«Дорогой Иосиф Виссарионович!

Советская власть превратила маленькое, начатое мной шестьдесят лет тому назад на жалком приусадебном участке земли дело выведения новых сортов плодово-ягодных растений и создания новых растительных организмов в огромный Всесоюзный центр промышленного плодоводства и научного растениеводства с тысячами гектаров садов, великолепными лабораториями, кабинетами, с десятками высококвалифицированных научных работников.

Советская власть и руководимая Вами партия превратили также меня из одиночки-опытника, непризнанного и осмеянного официальной наукой и чиновниками царского департамента земледелия, в руководителя и организатора опытов с сотнями тысяч растений.

Коммунистическая партия и рабочий класс дал·и мне всё необходимое – всё, чего может желать экспериментатор для своей работы. Сбывается мечта всей моей жизни: выведенные мной новые ценные сорта плодовых растений двинулись с опытных участков не к отдельным кулакам-богатеям, а на массивы колхозных и совхозных садов, заменяя низко­урожайные, плохие старые сорта. Советское правительство наградило меня высшей для гражданина нашей Родины наградой, переименовав город Козлов в город Мичуринск, дало мне Орден Ленина, богато издало мои труды. За всё это Вам, руководителю, дорогому вождю трудящихся масс, строящих новый мир – мир радостного труда, приношу всеми 60 годами моей работы благодарность, преданность и любовь.

Дорогой Иосиф Виссарионович! Мне уже 80 лет, но та творческая энергия, которой полны миллионы рабочих и крестьян Советского Союза, и в меня, старика, вселяет жажду жить и работать под Вашим руководством на пользу дела социалистического строительства нашего пролетарского государства.

20 сентября 1934 г. страна праздновала юбилей восьмидесятилетия жизни и шестидесятилетия творческой деятельности И. В. Мичурина. Этот юбилей был подлинным праздником советского садоводства.

А через несколько дней после этого величайший вождь и мыслитель товарищ Сталин, всегда следивший за развитием работ Мичурина и являвшийся вдохновителем той огромной помощи, которую оказывало государство замечательному учёному, тепло приветствовал юбиляра:

«Товарищу Мичурину Ивану Владимировичу.

От души приветствую Вас, Иван Владимирович, в связи с шестидесятилетием Вашей плодотворной работы на пользу нашей великой родины.

Желаю Вам здоровья и новых успехов в деле преобразования плодоводства.

Крепко жму руку.

И. Сталин».

В своей ответной телеграмме Мичурин писал:

«Дорогой Иосиф Виссарионович

Телеграмма от Вашего имени явилась для меня высшей наградой за все 80 лет моей жизни. Она дороже мне всяких иных наград.

Я счастлив Вашим великим вниманием.

Ваш И. В. Мичурин».

Юбиляра приветствовали ЦК ВКП (б), Президиум ЦИК СССР и Совнарком СССР, многочисленные представители государственных, партийных, общественных и научных организаций. Для проведения юбилейных торжеств в Мичуринск прибыла специальная правительственная делегация.

Свыше 1000 колхозников и рабочих Архангельской, Ивановской, Воронежской, Курской, Ленинградской, Смоленской, Горьковской и Сталинградской областей, Донбасса, Украины, Белоруссии, Урала, Сибири съехались на юбилей приветствовать Ивана Владимировича.

Пятьдесят тысяч рабочих города Мичуринска и колхозников Мичуринского района вместе с представителями других городов и колхозов устроили торжественную демонстрацию.

В день юбилея Президиум ВЦИК присвоил Ивану Владимировичу Мичурину звание заслуженного деятеля науки и техники.

На торжественном юбилейном заседании, отвечая на приветствия и речи, Иван Владимирович сказал:

«Товарищи, прежде всего я должен поблагодарить Вас за Ваши приветствия.

Затем я желаю объяснить Вам сущность торжества этого юбилея. Ведь моя шестидесятилетняя работа здесь не играет такой роли и не заслуживает такого очень пышного празднования. Вся суть в том, что этой пышностью празднования наше правительство показывает всю важность садового дела с тем, чтобы все совхозы и колхозы обратили особое внимание на это дело, чтобы повысить продуктивность своих садов и вступить в более зажиточную жизнь. С этой точки зрения Вы и смотрите на это торжество.

Очень хотелось бы мне, чтобы в каждом колхозе и совхозе, каждый колхозник имел одно дерево, выращенное своим трудом. Уже есть примеры и, как Вы видели, рабочие мичуринского паровозоремонтного завода развели у себя такие сорта моих деревьев, которые дают прекрасные плоды.

Я хочу ещё сказать, что только при советском правительстве я получил возможность развить это дело. До этого времени я не в состоянии был так широко поставить дело и так чётко и ясно выразить его, а теперь советское правительство дало мне все средства для этого, а в особенности наш любимый вождь товарищ Сталин. Я надеюсь ещё поработать».

Вся советская печать приняла участие в праздновании замечательного юбилея.

«Великое дело обновления земли, – писала «Правда» 23 сентября 1934 г., – начинается с пролетарской революции, с социалистического строительства, открывающего неограниченные возможности перед всеми отраслями науки и техники.

Большевистская партия, возглавляемая творческим гением Сталина, руководит великим делом обновления земли. Неутомимой борьбой очищая страну от капиталистического свинства, мы строим новую жизнь, полную довольства и творческой радости. Вот почему Мичурин вновь обрёл своё дело после Октября 1917 года. Вовсе не случайно в первые же годы революции, сквозь дым и порох гражданской войны, большевики сумели разглядеть заброшенный в провинциальной глуши мичуринский питомник и несмотря на голод и холод, вызванные интервенцией, отпустить ему нужные средства.

Так же не случайно сегодня тот, чьё имя звучит, как лозунг борьбы за лучшие чаяния всего трудового человечества, тот, к кому обращены взоры и сердца сотен миллионов людей, приветствует садовода И. В. Мичурина и крепко жмёт ему руку.

Пролетариат является законным наследником всего ценного, что создало человечество за тысячелетия своей истории. И только при диктатуре пролетариата эти ценности получают свое настоящее применение. Широкий размах творческой деятельности Мичурина при советской власти не случаен и не единичен. Десятки и сотни учёных ожили лишь при советской власти. Тысячи, если не десятки тысяч, молодых учёных, которые погибли бы или были бы чернорабочей скотиной при капитализме, с увлечением работают теперь в построенных революцией лабораториях и научных институтах.

Если за 42 года работы Мичурина в условиях монархической России не было издано ни одной его брошюры, то за 5 лет, с 1929 г. по 1934 г., советская власть трижды издавала труды Ивана Владимировича. А в 1936-1941 гг. было выпущено академическое издание собрания трудов И. В. Мичурина.

Но не только среди советской общественности, среди советских учёных юбилей Мичурина вызвал широчайшие отклики. В странах, угнетаемых капиталом, гений Мичурина также нашёл среди честных тружеников науки должную оценку. Многие виднейшие иностранные учёные через советскую печать при­ветствовали Ивана Владимировича.

В течение почти всей зимы 1934/35 г., несмотря на недомогание, Иван Владимирович работал, не нарушая установленного десятилетиями режима. Как и всегда, два раза в день к нему приходили его помощники, при нём безотлучно находились ближайшие его сотрудники. Он продолжал переписку со всеми друзьями-селекционерами. Мичурин ни в чём не хотел отставать от жизни нашего социалистического государства. Немногие свободные свои часы Иван Владимирович посвящал чтению художественной литературы. Так, из числа прочитанных им за зиму 1934/35 г. книг можно указать на «Тихий Дон» Шолохова, «Цусиму» Новикова-Прибоя, «Океан» и «Две жизни» Низового и др. Не бросал он и своей работы за верстаком, но главное своё внимание Иван Владимирович отдавал в эту зиму, как и всегда, вопросам развития в стране садоводства.

Гениально разработанное и с невиданным успехом претворённое в жизнь учение Ленина – Сталина о колхозном строе, о социалистическом сельскохозяйственном производстве преобразило сельское хозяйство страны, перековало людей. Когда заходила речь о колхозах, Мичурин в радостном возбуждении говорил: «Большевики действуют наверняка! Тут хватит работы нам всем».

«... Колхозный строй, через посредство которого коммунистическая партия начинает вести великое дело обновления земли, приведёт трудящееся человечество к действительному могуществу над силами природы».

Особенную чуткость проявлял Иван Владимирович к судьбам нашей великой социалистической родины, к трудностям её роста в период первой пятилетки, к её экономическому и культурному расцвету, наступившему после выполнения первого пятилетнего плана великих работ. Когда Иван Владимирович впервые прочитал полученную с Урала брошюру о только что закончившемся строительстве Магнитогорского металлургического комбината, он в течение нескольких дней, в перерывах между работой, восторженно рассказывал своим помощникам и домашним о грандиозности комбината, о могуществе советской техники, о широте большевистского производственного размаха.

Получив от рабочих только что реконструированного Краматорского машиностроительного завода поздравление с 60-летним юбилеем и приглашение прибыть на торжества, посвященные пуску завода, Иван Владимирович, будучи больным и находясь в постели, попросил дать ему номер «Правды», в котором описан новый гигант советского машиностроения. И прочитав всё написанное о заводе, горячо похвалил, между прочим, инициативу озеленения завода, оберегающего здоровье рабочих.

Когда была получена горестная весть о трагической смерти С. М. Кирова, убитого правотроцкистскими фашистскими изуверами, мы застали Ивана Владимировича в состоянии крайнего расстройства, с влажными глазами. Он уже знал об этом злодеянии. Он остро переживал эту великую для партии и народа утрату одного из верных учеников товарища Сталина, одного из прекраснейших сынов большевистской партии, и в глубоком волнении тотчас же написал телеграмму товарищу Сталину:

«Мичуринск, 4 декабря. Вместе со всеми трудящимися скорблю над ранней могилой товарища Кирова. Трусливая рука наёмного убийцы оборвала дорогую жизнь, но ей не остановить великого дела строительства социализма, которое так талантливо вёл Киров. Вечная память великому борцу и другу трудящихся,

И. Мичурин».

Через год, в январе 1935 г., правотроцкистские бандиты убили В. В. Куйбышева. Страна не знала, что в данном случае совершено новое злодеяние. Она была обманута своими врагами. И к чувству горести в те дни не примешивалось чувства возмущения и гнева. Мичурин, будучи уже совсем больным, искренно горевал об этой второй утрате.

В телеграмме на имя товарищей Сталина и Молотова он писал:

«Приношу искренние соболезнования по поводу смерти товарища Куйбышева – одного из лучших строителей социалистической экономики. Вместе со всеми трудящимися скорблю об этой тяжёлой утрате партии, правительства и страны.

И. Мичурин».

Таким был И. В. Мичурин – ученым-общественником, чутко откликающимся на все важнейшие события своей родины, верным сыном своей отчизны, настойчивым и внимательным учителем молодёжи.

Забывая об одолевавшей его болезни, Иван Владимирович за четыре месяца до своей кончины, 7 февраля 1935 г., приветствуя Второй всесоюзный съезд колхозников-ударников, писал:

«В лице колхозника история земледелия всех времён и народов имеет совершенно новую фигуру земледельца, вступившего в борьбу со стихиями с чудесным техническим вооружением, воздействующего на природу со взглядом преобразователя. Этот совершенно новый тип земледельца рождён марксизмом, воспитан и поставлен на ноги большевизмом Ленина – Сталина. Выступая на арене истории в качестве меньшого брата и союзника главной фигуры нового строя – рабочего, колхозник, естественно, возбуждает теперь исключительный интерес тем, как он будет и как должен воздействовать на природу ... Поэтому каждый колхозник должен быть опытником, а опытник уже есть преобразователь.

Жизнь стала другой – полной смысла существования, интересной, радостной. Поэтому и растение и животное должны быть более продуктивными, Более выносливыми, более отвечающими потребностям этой новой жизни.

А это возможно только на основе всемогущей техники и всемогущей селекции».

Вот несколько строк из его обращения к колхозникам и колхозницам Московской области:

«Ушло в вечность то время, когда плодовый сад являлся достоянием помещика-барина да кулака-богатея ... Наступило время расцвета высококультурного, высоко-аграрного садоводства. Колхозный строй позволяет быстро решить эту задачу; вы, товарищи колхозники, можете в самый короткий срок дать рабочему-горожанину и, что особенно важно, детскому населению ценнейший продукт питания, каким являются плоды и ягоды».

В начале марта 1935 г. в Мичуринске происходило Второе Всероссийское совещание по плодоводству. Не имея возможности лично присутствовать на нём, Мичурин, тем не менее, принимает активное участие в его работах. Он даёт ценные указания руководителям совещания, принимает делегации Крыма, Дагестана, Закавказья, Белоруссии, Башкирии и объясняет, как надо закладывать опыты, знакомит участников совещания со своими методами, рекомендует подвои, сортимент.

Чрезвычайно ценными явились указания Мичурина в области развития культуры цитрусовых. Подробное ознакомление делегации закавказского комсомола (Азербайджан, Грузия, Аджаристан, Абхазия) с работами и методами Мичурина, его выступлениями в журнале «Советские субтропики» по вопросам выведения новых, более холодостойких сортов лимона, апельсина, мандарина. внедрение его селекционной методики – всё это сыграло, несомненно, большую роль в развитии массового опытнического движения в Закавказье.

Печать быв. Азово-Черноморского края, Абхазии, Аджаристана и Грузии провела большую работу по популяризации указаний Мичурина, комсомол завязал с Мичуриным тесную связь, организовал во всех плодовых районах мичуринские хаты-лаборатории.

В течение своей шестидесятилетней деятельности Мичурин написал десятки тысяч писем; он знал и любил свой народ и умел быть ему понятным. В одном из его дневников, например, мы находим такие строки:

«Во всех беседах с экскурсантами, да и во всех описательных статьях следует по возможности избегать употребления различных трудно понятных научных терминов, в большинстве употребляемых различными авторами с единственной целью показать свою учёность, а на самом деле всегда выходит, что такие лица менее всего имеют настоящие знания».

«Данные науки, – говорит товарищ Сталин, – всегда проверялись практикой, опытом. Наука, порвавшая связи с практикой, с опытом, – какая же это наука? Если бы наука была такой, какой её изображают некоторые наши консервативные товарищи, то она давно погибла бы для человечества. Наука потому и называется наукой, что она не признает фетишей, не боится поднять руку на отживающее, старое и чутко прислушивается к голосу опыта, практики». (Речь на Первом всесоюзном совещании стахановцев).

И. В. Мичурин был одним из тех учёных, для которых практика, проверка научных положений опытом были жизненным правилом.

Будущее науки никогда не было у Мичурина оторвано от настоящего, от того, что нужно стране от селекционера сегодня.

«Над чем Вы работаете, Иван Владимирович?» – спрашивали его многочисленные посетители.

«Над тем, что сегодня полезно для государства», – лаконически отвечал он.

Сердце Мичурина пылало могучей, никогда не охладевавшей любовью к трудящемуся человечеству. Его гений упорно работал над грандиозной идеей переделки растительного мира.

Целью жизни Мичурина было – улучшать несовершённое, извлекать из всего, что было в его поле зрения, наибольшую пользу для человеческого общества.

Мичурин как учёный шёл впереди своего времени. Разработав своё учение о выведении новых сортов плодово-ягодных растений и проверив его многолетней практикой, он своими методами применения смеси пыльцы, посредника, предварительного вегетативного сближения, ментора и др. даёт в руки человека мощное оружие для создания новых сортов. Разработкой теории, дающей возможность сознательно управлять организмом растения, он на многие десятилетия опередил современные ему знания научной селекции.

И. В. Мичурин указывал на ложность воззрения на виды и роды как на извечно существовавшие, раз навсегда созданные и не связанные с другими видами и родами группы сходных организмов. Он глубоко понимал общность происхождения всего живого, ясно видел никогда не прекращающийся процесс изменения органического мира и, изучая изменчивость и наследственность растений, работая как селекционер, с исчерпывающей полнотой представлял роль и значение в природе естественного отбора.

В своей замечательной статье: «Генотипические изменения при межродовых скрещиваниях», написанной в 1933 г., И. В. Мичурин, говоря о неограниченных возможностях, представляемых советским строем для развитии научной и практической селекции, в то же время даёт нашим селекционерам и генетикам программу дальнейшей работы.

«Могучий толчок Октябрьской революции, – писал Мичурин, – пробудил творчество миллионов трудящихся Советской страны, и трудовое население, строящее теперь под руководством ВКП (б) и её вождя товарища И. В. Сталина в одной шестой части мира социализм, получило возможность сознательно относится к своей жизни.

Нам в данное время прежде всего важно знать то, что мы теперь уже можем вмешиваться в действия природы. В результате разумного вмешательства мы теперь с успехом можем значительно ускорить формообразование новых видов и уклонить строение их в сторону, наиболее полезную для человека. Для нас сейчас актуальнейшей задачей является найти путь, найти способ, уяснив который мы могли бы легче и с большим успехом вмешаться в действия природы, тем самым раскрывая её «тайны».

Эта целеустремлённость учёного преобразователя природы была ему присуща всегда. Так, ещё в 1906 г. в набросках работы, из которой вырос потом его капитальный труд «Итоги шестидесятилетних работ», на первой странице он в качестве девиза пишет: «Кто не идёт вперёд, тот неизбежно остаётся позади».

Работы Мичурина являются классическими. Наиболее ценное в них - это учение об управлении развитием растений.

Именно это учение Мичурина и его методика позволяют селекционеру сознательно управлять индивидуальным развитием растения.

«При применении этого способа, – пишет Мичурин, – мы можем действовать в смысле целесообразного воспитания сеянцев ... Мы можем усиливать развитие полезных и ослаблять или совершенно погашать развитие вредных признаков».

Здесь нет и тени того слепого блуждания, той надежды на случайную «милость природы», какие были до этого у селекционеров.

Продолжатель дела Мичурина, выдающийся советский учёный, акад. Т. Д. Лысенко в своем предисловии (1936 г.) к «Итогам шестидесятилетних работ» И. В. Мичурина писал: «Иван Владимирович, как гениальный генетик и селекционер, всегда находил разнообразные способы для того, чтобы видеть, как и где необходимо действовать, чтобы достичь намеченной цели в создании нужного сорта. Для скрещивания с целью создания сорта Иван Владимирович с глубочайшей прозорливостью выбирал исходные растительные формы. Он ясно видел, что не из всех родительских пар растений можно путём скрещивания создать нужный ему сорт. Подбирая для скрещивания растительные формы, Мичурин всегда учитывал исторически сложившиеся биологические требования приспособления данных форм, прикидывая при этом заранее, как пойдёт развитие наследственной основы в определённых условиях существования и при определённых факторах воздействия».

Излагая свои материалистические взгляды на явления наследственности, Мичурин всегда подчеркивал огромную роль влияния окружающей среды на формирование определённых свойств растительного организма. Он говорил: «Мы живём в одном из этапов времени безостановочного создания природой новых форм живых организмов, но по близорукости не замечаем этого».

Одна из величайших заслуг Ивана Владимировича Мичурина перед страной Советов и перед мировой наукой состоит в том, что в своих работах по созданию холодостойких, высококачественных сортов плодовых растений, предназначенных для культуры в северных районах, он впервые в истории селекции применил с большим успехом подбор пар растений-производителей, далёких по месту своего географического обитания.

В его руках дикие восточноазиатские формы растений, взятые в качестве «посредников» при скрещивании с культурными сортами западноевропейских стран и южных местностей нашей страны, оказались могучим оружием для победы над суровыми климатическими условиями севера.

Он первый поставил и решил вопрос о широкой гибридизации восточноазиатских холодостойких видов винограда, груши, яблони с нашими культурными незимостойкими сортами.

В истории селекции до Мичурина ещё никто не поднимал на такую научную высоту задачу использования ценнейших для человека хозяйственных признаков, которые можно развить у гибридного растения при отдалённой гибридизации.

Глубоко прав акад. Т. Д. Лысенко, говоря:

«Настоящая наука о гибридизации – у Мичурина. Но не каждому дано это понять. Для этого нужно подлинно стоять на позициях материалистического развития».

Кроме своих действенных методов – подбора производителей, ментора, вегетативного сближения, воспитания и отбора сеянцев, – Мичурин накопил массу ценнейших материалов по вопросам биологии корнесобственных плодовых деревьев, натурализации растений, связи между началом плодоношения и формированием кроны и т. д.

В обстановке, созданной для него советской властью, он сумел соединить и обработать свои многочисленные наблюдения и записи, рассеянные ранее по черновым тетрадям, на полях прочитанных книг, в записных книжках и в письмах к друзьям. Таким образом, он подготовил к печати свои труды.

Неся в себе всепоглощающую страсть к растениеводству Мичурин одновременно был и чутким художником и исключительно глубоким натуралистом. Он счастливо сочетал в себе могучий полёт мысли с ярким талантом экспериментатора и выдающимися способностями практика.

Твёрдо веря во всепобеждающую силу человеческого гения, Иван Владимирович глубоко ценил в людях инициативу, смелость мысли, сочетаемую с истинным знанием деда. С исключительным вниманием относясь к подбору людей, проверяя их на практике, на работе, Мичурин резко осуждал дипломированных болтунов, которые ничего не давали нового и полезного теории и практике. О них Иван Владимирович в 1925 г. писал: «И даже при бедности в наших научных силах нельзя без большого вреда делу пользоваться без разбора выбором людей, основываясь лишь на их университетских и академических дипломах уже ввиду одного того, что некоторые из них, получившие высшее образование, способны лишь торговать спичками на бульварах, а мнят, что они на основании своего диплома могут обосновывать какую-либо новую науку.

Мичурин – блестящий представитель советских учёных, которым коммунистическая партия и советская власть дают полную возможность достигнуть сияющих вершин науки, получить признание миллионов трудящихся.

Великие наши вожди и учители Ленин и Сталин проявляли отеческую заботу о Мичурине и развитии его дела, обеспечивая широкую популяризацию его идей и достижений.

Вот почему в советских условиях дело Мичурина выросло в подлинно массовое движение, породило тысячи учеников и последователей среди людей науки и практических работников социалистического земледелия.

До революции вокруг Мичурина группировался узкий круг его почитателей, к которому примыкали лишь два учёных – акад. В. В. Пашкевич и доктор с.-х. наук Н. И. Кичунов.

Остальные последователи принадлежали к числу садоводов-практиков.

Эти энтузиасты-мичуринцы, работавшие каждый в одиночку, на собственный страх и риск, и создавшие с большим или меньшим успехом ряд собственных сортов плодовых растений, не могли, как и их учитель, в условиях капитализма достичь больших результатов.

При советской власти с каждым днём увеличивается число последователей Мичурина. В этом движении участвуют все поколения – от седовласых академиков и колхозников-опытников до юношей-студентов, комсомольцев и пионеров-школьников.

Революционер в науке, Мичурин был особенно чутким и внимательным ко всему тому, что начинало блистать в ней свежестью, новизной, что шло наперекор консерватизму и рутине, что освежающей бурей врывалось в ее каноны.

Ярким примером этого является отношение и. В. Мичурина к работам выдающегося советского учёного акад. Т. Д. Лысенко.

В то время, когда начинали пробиваться первые ростки яркого научного таланта Лысенко, Мичурин был уже на склоне лет; его уже одолевали старческие недуги. Но вряд ли среди учёных страны в то время были люди, которые с такой заботливостью и вниманием, с таким живейшим интересом относились бы к его работам, как относился к ним И. В. Мичурин.

В своих беседах с многочисленными экскурсантами, когда заходила речь о работах Лысенко, Мичурин говорил:

«Он делает большой шаг вперёд в нашем деле».

Мичурин с увлечением изучал начавшую формироваться тогда теорию Лысенко о стадийности развития растения, находя в ней отражение своего учения, видя в ней самого себя; он знакомит с ней своих помощников, посылает ему свои труды, чутко ловит каждое слово.

В свою очередь Лысенко спешит поделиться с Мичуриным первыми своими успехами. Посылая Мичурину свой труд «Основные результаты работы по яровизации сельскохозяйственных растений» «Бюллетень Яровизации», (№ 4, октябрь – декабрь, 1932 г.) Лысенко сопровождает его следующей надписью:

«Дорогому учителю Ивану Владимировичу.

19-21-IV-33 г.

От неизвестного ученика Т. Лысенко».

Иван Владимирович не только был знаком с работами Трофима Денисовича Лысенко, но и питал тёплые чувства к нему, как к человеку.

Получив ещё раньше «Бюллетень Яровизации», № 2-3, за сентябрь 1932 г., Мичурин бережно вырезал из какой-то газеты портрет Т. Д. Лысенко и прикрепил его перед статьей «Предварительное сообщение о яровизированных посевах пшеницы в совхозах и колхозах в 1932 году».

В это время И. В. Мичурин работал над применением фотопериодизма к абрикосу, персику и сое. Не довольствуясь данными иностранных учёных, И. В. Мичурин ждал исследовательских данных от наших советских учёных. Поэтому он был очень обрадован опубликованной в этом же номере «Бюллетеня Яровизацию статье Т. Д. Лысенко «Присуще ли природе сельскохозяйственных растений требование фотопериодов».

Солидаризируясь полностью с выводами Т. Д. Лысенко в области применения фотопериодизма к однолетним полевым растениям, Иван Владимирович подчеркнул цветным карандашом все интересующие его места.

В 1934 году за восемь месяцев до своей смерти И. В. Мичурин, в главе «Фотопериодизм», в книге «Итоги шестидесятилетних работ», писал:

«Только в 1930 г., после появления в печати работ Гарнера и Алларда о значении продолжительности освещения солнечными лучами растений, началось экспериментальное изучение этого чрезвычайно важного фактора, влияющего на жизнь растений, что резко выразилось в последнее время и в работах по культуре полевых хлебных злаков тов. Лысенко».

Всю свою жизнь И. В. Мичурин смело экспериментировал.

Ныне, поддерживаемые партией и правительством с первых опытов  своей научной работы, смело экспериментируют и открывают новые тысячи учеников И. В. Мичурина, во главе их выдающийся учёный академик Т. Д. Лысенко.

5. Последние дни И. В. Мичурина

В конце февраля 1935 г. Иван Владимирович неожиданно заболел. Он потерял аппетит, силы его ослабели. Несмотря на тяжелое состояние, он не бросил работы и живо интересовался всем, что происходило в питомнике и во всей стране. В течение марта и почти всего апреля в промежутках между приступами болезни он усиленно работал.

14 марта Мичурин с увлечением беседовал с научной сотрудницей Сельскохозяйственной академии имени К. А. Тимирязева, тов. Сосонкиной, приехавшей и нему за советом и помощью.

19 марта он консультировал план кинофильма о его работах.

27 марта дал И. С. Горшкову указание о необходимости введения в культуру груш Бураковки, Кавказской красномясой и Березолистной (Pyrus betulifolia); последняя при посеве семенами даёт сеянцы с крупными плодами.

29 марта он весь день занимался консультацией по письму Металлоуправления Грузии «Сарецао Кавшири» о применении садового инструмента новой конструкции.

Болезнь разъедала некогда могучий организм Ивана Владимировича. В половине апреля он чувствовал себя уже очень слабым. Лицо больного осунулось, руки тряслись, И он с трудом передвигался по комнате. Только по-прежнему горели его тёмно-карие, немеркнущие глаза.

Утром 22 апреля мы, прожившие и проработавшие е Мичуриным много лет, в последний раз завтракали вместе с Иваном Владимировичем.

На следующий день, жалуясь на общую слабость и резкие боли в желудке, он не мог уже подняться с постели.

Назначенный Наркомздравом и Главным санитарным управлением Кремля консилиум 24 апреля нашёл у больного карциному (рак) малой кривизны желудка.

В возрасте Ивана Владимировича это означало близкую развязку.

Конец апреля, май и начало июня Иван Владимирович, уже находившийся на искусственном питании, мучимый кровавыми рвотами и сильными болями, не вставая с постели, продолжал ещё работать и принимал своих помощников. Он часто вызывал их к себе, давал им указания, вносил поправки в проблемно­тематический план работ, сам просматривал всю корреспонденцию и читал газеты.

Получив от саратовского любителя цветоводства семена арбуза, отличающегося выдающейся лёжкостью плодов (до 4 лет), и письмо от одного из командиров Красной Армии, нашедшего случайно в лесу у деревни Томингонт (Ораниенбаумского района, Ленинградской области) крупноплодный сорт красной смородины, Иван Владимирович сейчас же командировал научных сотрудников в Саратов и Ораниенбаум для собирания сведений об этих интересных растениях.

10 мая, в связи с очень тяжёлым состоянием здоровья больного, состоялся второй консилиум, подтвердивший диагноз первого. При больном постоянно дежурили врачи.

Мужественно перенося все физические страдания, Мичурин, прикованный болезнью к постели, не переставал интересоваться делом, которому он посвятил всю свою замечательную жизнь.

Он расспрашивал о том, как зимовали сеянцы яблони Золотое превосходное (Golden Delicious), пущен ли ветродвигатель с водяным насосом для орошения гибридов и т. д.

Уже накануне резкого ухудшения состояния здоровья он спрашивал у своей дочери Марии Ивановны, которая вела под руководством И. В. Мичурина работы по отдалённой гибридизации в питомнике:

«Я слышал, что в сеянцах тладианты (вид дикой дальневосточной многолетней тыквы. – А. В.) есть один, который имеет резкие морфологические отличия. Не ошиблась ли ты, не попало ли в гибридные семена тыквы семечко нашей однолетней дыни?».

Так, буквально до последнего часа, пока ему не изменило сознание, Иван Владимирович работал, не покидая в мыслях созданного им замечательного мира новых растительных форм.

Сессия явилась знаменательным событием в истории советской науки.

В своём письме к великому вождю народов и корифею самой передовой науки И. В. Сталину участники сессии ярко выразили её историческое значение, подчеркнув, что «Наша агробиологическая наука, развитая в трудах Тимирязева, Мичурина, Вильямса, Лысенко является самой передовой сельскохозяйственной наукой в мире. Она является не только законным преемником прогрессивных идей передовых учёных всей истории человечества, но и представляет собой новую, более высокую ступень развития человеческих знаний о высокой культуре земледелия. Мичуринское учение – новый, высший этап в развитии материалистической биологии. Мичуринская биологическая наука будет и впредь творчески развивать дарвинизм, неуклонно и решительно разоблачать реакционно-идеалистическую вейсманистско-морганистскую схоластику, оторванную от практики, бороться против недостойного для советского учёного раболепия перед буржуазной наукой, освобождать исследователей от пережитков идеалистических метафизических идей».

Сессия показала полное торжество мичуринского учения над морганизмом-вейсманизмом. И это придаёт ей не только важнейший исторический, но и глубоко патриотический характер, ибо советское государство, с его могущественным колхозным строем в деревне, имеет свою передовую, естественно­научную основу растениеводства и животноводства.

Научные труды сессии являются выражением лучших научных и патриотических чаяний и надежд великого преобразователя природы Ивана Владимировича Мичурина, боровшегося на протяжении всей своей сознательной жизни против реакционно-идеалистической науки, за приоритет, за честь передовой материалистической науки.

Вот почему вся огромная армия мичуринцев, участвовавших и не участвовавших на сессии, с чувством национальной гордости и великой радости будет единодушно бороться во главе с выдающимся последователем и продолжателем дела Мичурина, академиком Т. Д. Лысенко, за выполнение обязательств сессии, данных великому Сталину.

Комментарии (0)
Сады Сибири © 2016

Сады Сибири

Внимание Ваш браузер устарел!

Мы рады приветствовать Вас на нашем сайте! К сожалению браузер, которым вы пользуетесь устарел. Он не может корректно отобразить информацию на страницах нашего сайта и очень сильно ограничивает Вас в получении полного удовлетворения от работы в интернете. Мы настоятельно рекомендуем вам обновить Ваш браузер до последней версии, или установить отличный от него продукт.

Для того чтобы обновить Ваш браузер до последней версии, перейдите по данной ссылке Microsoft Internet Explorer.
Если по каким-либо причинам вы не можете обновить Ваш браузер, попробуйте в работе один из этих:

Какие преимущества от перехода на более новый браузер?